- Эффектно! - восхитилась Солнышко.
- Да, ей защитника рядом не нужно. Дочь викинга...
- Серьёзно?
- Нет, я не знаю! Но судя по размерам и повадкам, крёстным папой у неё был Обеликс.
- А ты видел, как испортилось настроение этих ребят? Полчаса назад на их месте мог оказаться ты!
- При чём здесь я? Я смеялся над собой - это самоирония! - пожал я плечами.
- Вот влепила бы она тебе в твою улыбку своё непонимание. Потом бы объяснял ей через сурдопереводчика о причинно-следственных связях.
- Нет, я же знаю Шуру. А эти ребята явно не в теме главных достопримечательностей города, одной из которых есть Шура.
Мы не спеша допили, скушали пирожные и отправились прогуляться по балконным дорожкам второго этажа, опоясывающим кольцом фойе первого этажа.
Времени до начала спектакля ещё оставалось достаточно, и мы шли, разглядывая витражи. В углу у служебного входа, аккурат под сценой из "Игра о Робене и Марион", где проезжающий мимо пастушки красивый рыцарь, влюбившись, предлагает ей уехать с ним, но верная Марион отвергает его и остаётся с Робеном.., стояли двое в тематических костюмах . Там, в "Робене и Марион", конечно, не всё так просто, ибо рыцарь вернулся, вломил Робену, а после силой забрал его подругу. Но сцена на мозаике из стекла об этом умалчивала, изображая момент идиллии любви и само собой разумеющегося выбора героини. Кстати, именно эта комедия была выбрана, как начальная во всей историографии оформления "короны Рэкса", потому что считается первой светской пьесой средневековой Европы. "Игра в беседке" того же Адама де ла Аль, не столь удачная, прошла мимо внимания архитекторов театра, оставив лёгкий след своего недовольства на витраже, до которого доходил редкий зритель.
Мы остановились чуть поодаль, глазея на мистерию "Плач Мадонны", чтобы не мешать страстям, пылающим на первом этаже.
- Пожалей несчастного! Месяц! Я не вынесу этого! Что я, квартира не вынесет! У нас не плиты перекрытия, а сталинские доски с дранкой! - кричал парень в наряде ремесленника.
- У тебя мозги с дранкой! Не нужно сваливать на квартиру! - парировала или даже препарировала госпожа своего собеседника.
- Ладно бы на неделю, я бы смирился, утирая слёзы. Но месяц!.. Я заказывал в дом раздвижные двери, а на твою маму нужны раздвижные ворота! Она же как бульдозер!
- Не смей! Не смей так отзываться о моей маме! - груди в корсете начали вздыматься от гнева выше её взгляда и она выглядывала из-за них, стреляя электрическими разрядами, - мама идеальна!
- Да, но она идеал твоего папы, а не мой! Хотя, я бы, пожалуй, спросил у папы... А мне зачем эта радость?
- Зачем? - гражданка из средневековья вонзила взгляд в своего мужа, а тема спора не предполагала других вариантов, - тогда выбирай: или две радости, или ни одной!
- Ни одной? Ну, допустим, одна радость - это моя тёща. А кто вторая?
- Кто?
- Что, кто?
- Кто, что?
- Или ты себя имеешь ввиду? Так, зачем столько счастья в одни руки? Не разумнее ли часть мне, а часть драгоценному нашему любителю идеалов - твоему папочке. Пусть радуется вдвойне, может тогда и ружье его ржавое охотничье пригодится. Не буду жадничать - твою фамилию оставлю себе, тобой поделюсь с папой...
- Ах, фамилию мою! - госпожа приколола бесстрашного семьянина рогаткой из пальцев, как вилкой за горло к стене, - а снова стать ПОпой не хочешь?
- Не ПОпа, а ПопА! - завопил пока ещё супруг и пока ещё невредимый.
- ПопА? ПопА живет в усадьбе из белого кипрского дуба и мрамора Perlino Rosato в провинции Прованс, да выращивает лаванду! А ПОпа живет в "сталинке" и играет в провинциальном театре третестепенную роль медника!
- Ах, ты так... Копьём Лонгина прямо в израненное сердце, как Иисусу! - ремесленник отпрянул от стены с чувством величия и отчаяния одновременно, - я не так прозрачен, как он считает! Я велик! - затем вырвался из рогатки, развернулся, сделал ногой традиционное "па-па" с поднятием руки, и вошёл в служебную дверь.
- Замечательно, - подытожила, разводя по сторонам руки, пока ещё жена и пока ещё жилец сталинской квартиры, - теперь он ещё и вЕлик... - вздохнула и двинулась в ту же самую волшебный дверь, похожую на червячный переход во времени.
- Семейный ящик Пандоры, - выдохнул я.
- Мама?
- Папа.
- Поразительный вывод! - округлила глаза Солнышко, - его меньше всего было в разговоре.
- Да, немного. Посмотрим что из этого выйдет.