Мы пошли по ковру балкона к ступеням. Зрители проходили мимо нас и рассаживались по местам на балконе зала. Оставалось десять минут до начала.
- А почему ты до сих пор не обрисовал хотя бы вкратце то, что мы будем смотреть. Ведь наверняка ты наслышан об этом спектакле.
- Конечно! "Укрощение строптивой" - это главная пьеса театра со времени основания. И нужно быть абсолютным невеждой, чтобы не знать особенности её постановки.
- И? - Солнышко стала на ступеньку, поровнявшись со мною взглядом.
- Ты понимаешь, - продолжая спускаться на первый этаж и держа спутницу за локоток, протянул я, - история эта началась ещё в далёком 1590-м году, может даже и раньше.
- Ты что, решил копать до рождения Шекспира?
- Нет, что ты! В том нет необходимости. Но чтобы понять концепцию постановки Додиани, нужно отсчитать на пальцах четыре столетия назад.
- А до начала спектакля мы успеем вернуться в современность?
- Я постараюсь быть кратким.
- Ой! Судя по твоему "ты понимаешь…", подозреваю, что мы будем это обсуждать и дома.
- Я постараюсь быть кратким!
- Хорошо, продолжай. Мы попросим отложить начало.
Наша неспешная прогулка по фойе заканчивалась и мы направились в зал.
- Так вот, продолжу. Шекспир написал свою пьесу около 1594 года. Но дело в том, что есть ещё такая же пьеса некоего анонима, написанная предположительно на четыре года раньше шедевра мировой литературы. Может, конечно, это и не так, и сей некто стащил сюжет у великого драматурга, но Уильям Шекспир очень часто пользовался чужими идеями, делая из них конфетки.
- Ты наговариваешь на святое!
- Отнюдь. Это известный факт. И в те времена неприличием такие штучки не считались. Заимствование считалось нормой. К примеру в1566 году Джордж Гаскойн перевёл на английский язык схожую по теме комедию Ариосто "Подменённые", а Лопе де Вега уже после появления "Укрощения строптивой" воспользовался этой темой, создав своего "Учителя танцев".
- То есть "охота на ведьм" была не худшим из несчастий средневековья?
- Не единственным… Я продолжу. Несмотря на то, что две пьесы весьма схожи, есть не единственная, но отличительная черта комедии анонима, где медник, поверивший в то, что действительно является вельможей, не исчезает после интродукции в небытие, как у классика, а вмешивается в историю, разыгрываемую на сцене бродячими артистами на протяжении всей пьесы со своими интермедиями, украшая и разбавляя её.
- Здорово! То есть мы будем смотреть вариант того самого анонима?
- Думаю, что нечто среднее. Так что несчастный зять своей тёщи не такой уж и "третестепенный" персонаж в постановке Жожи.
Мы дошли до своих мест и присели. Классический стиль зала продолжал идею архитекторов, поданную в фасаде и убранстве фойе. Так что душевного диссонанса переход из фойе в зал не вызывал, а был похож на смену залов Эрмитажа. Всё освещение имитировало свечи, плюс скрытая подсветка по карнизу балкона, создававшая гармонию в ночных сценах при потухших свечах. Было природно комфортно.
- Как тебе? - поинтересовался я у Солнышка.
- Мило. Мне нравится. Если ещё и спектакль удачный, то я тебя поцелую!
- За что?
- За хороший вечер… Или нет?
- Конечно, да. Однако это походит на награду "За взятие "Рэкса", а не от неописуемого восторга, проникшего в каждую клетку твоего организма вместе с нотками музыки счастья, звучащей вокруг нас и зовущей в нескончаемый вальс по дорожкам "Винсента", пленяющего своей!..
- Стоп! Люди уже смотрят на нас, а не на сцену! Ты чего раскричался? - зашептала Солнышко.
- Да? - усаживаясь обратно в кресло, зашептал я в ответ, - но это было похоже на провокацию! Во мне закипела кавказская кровь!
- Откуда?
- Не знаю, но чувствую… Где-то рядом Жожи.
- Болтун! Тебе бы лотерейные билеты продавать.
А тем временем все уселись по местам и зазвучала музыка. Началась пьеса.
Для тех, кто не относится к когорте врождённых театралов, испытывающих трепетное восхищение перед работами классиков, и комментирующих с бесконечным пиететом каждое их слово, взвешенное сто раз, прежде чем быть вписанным в вечность гусиным пером… Короче, не все любят Шекспира и не все знаю о чём идёт речь в комедии "Укрощение строптивой". Скажу больше: вполне возможно, что если бы работы Анонима и Шекспира, столь похожие, поменялись бы местами в силу каких-то причин, то критики, к бабке не ходи, нашли бы всё те же несравненные и неподражаемые мастерские находки Шекспира, но в работе Анонима, оставив на задворках памяти высмеянный нынешний признанный образец . Потому что имя работает во славу и "Aliis si licet, tibi non licet", как говорил Теренций в комедии "Наказывающий себя сам", что позже интерпретировалось в "Quod licet Iovi, non licet bovi" - что позволено Юпитеру.., бла-бла-бла, бла-бла-бла. Понимаете, да! - что бы не написал Шекспир и как бы не изгалялся Аноним, их творения несопоставимы. Как говорил один литературный критик: "Комедию Шекспира мы должны признать шедевром комедийного искусства, тогда как анонимная пьеса — ремесленное изделие." Обидно, да?!