- Х-м! Весьма импозантный мужчина. Взгляд уверенный, но не заносчивый. Приветливая улыбка, - обрисовала его Солнышко.
- Ничего плохого не скажу. Приятный собеседник. Пошли-ка и мы за ними.
- Ты говорил, он знатного рода?
- Я не сверял его родовое дерево с записями церковных книг, но повадки у него княжеские.
- Ты знаток светских повадок?
- Не так тонко, как царских. Княжеские мы проходили в первом классе, подзабылось.
- Ох и болтун! Так что там в знатном роде?
- О роде. Князья Мингрельские правили Западной частью Грузии с конца семнадцатого по конец девятнадцатого столетия, когда их власть была упразднена российским императором, за согласие с чем последнему из династии - Николаю, отвалили один миллион царских рублей и попытались сосватать на болгарский престол, но тогдашние "фашисты" продвинули на трон принца Фердинанда Кобургского.
- Стесняюсь спросить, - поинтересовалась моя леди, - а с Кобургскими ты тоже знаком?
- Только через Жожи и его рассказы. Лобстеров с одного блюда мы не ели.
- Фи, как мелко! А я-то уже подумала…
- Что подумала? Раков к пиву с Дадиани я же грыз! Я он тех же лиловых кровей! Одна из княгинь, к примеру, была замужем за племянником Бонапарта.
- Самого?
- Самого-самого! Так что считай, что раков я щёлкал с самим Наполеоном! И пивом поверх коньяка. Тоже "Наполеон", между прочим!
- Подозреваю, что на десерт был тоже "Наполеон".
- В который из дней? Под пиво в приличных компаниях торт "Наполеон" не подают.
- Не та шлифованная гладь?
- Не, не та…
Мы вышли в фойе. Часть зрителей уже тянулась в обратном направлении.
- Попудрим носики? - предложила Солнышко.
- Отчего же нет? Кто знает, сколько смеха нас ждёт после антракта и влезет ли он в нас, не освободи мы для него место.
Пройдя вправо от входа мы расстались на пару минут, чтобы после, взявшись по-детски за руки, проследовать на свои места. С улицы заходил и Дадиани, укладывая в футляр свою любимую трубку "King Amazed". Злые языки поговаривали, что в неё можно пхать не только табак, но из близких знакомых Жожи никто никогда не видел его в сомнительном виде с сомнительным взглядом. Тем паче, что не по назначению можно использовать и Мерседес, перепахивая с его помощью поле. Всё зависит от фантазии обладателя. А Жожи всегда любил неординарно выглядеть со стороны, и до того курил миниатюрную трубку для дохи из драконового дерева и золота. Но позже положил на почётное место в доме, сменив на "Amazed", так как горечь в горле от самой дохи перекрывала в разы желание выделиться.
- Ты затерялся в каменных джунглях, - сказал он, беря свою даму за талию.
- Есть причина.
- Я вижу. Очень симпатичная причина. Леди, Вы прекрасны! - он игриво шевельнул своими маленькими усиками.
- Спасибо, мне приятно, - Солнышко слегка кивнула головой, большую амплитуду придав взгляду.
- Берегите его для нас.
- Клад? - она заглянула через моё плечо.
- Для Вас да, для нас скорее незаменимая находка. Знаете, как оно бывает: был человек-человечище, а в один момент раз, и "он с нами был, мир был полнее,
когда он в гости приходил,
но неожиданно забыл,
найдя и ближе, и роднее."
- Кто-то из великих?
- Вполне возможно, но для нас скорее незаменимая находка…
Она заглянула мне в глаза.
- А что сказать? - я пожал плечами, - бывает иногда.
Тем временем мы подошли к своему ряду, попрощались с Жожи и прошли на места.
- Приятное знакомство. Я узнаю о тебе всё больше интересного. И больше от твоих знакомых, чем от тебя самого.
- А что здесь интересного? Четверостишие, придуманное на ходу. Обыкновенное дело.
- Для тебя, возможно. Но не для окружающих. Перестань рисовать в удивительном обыденность!
- Присаживайся. Не будем переубеждать друг друга в противоположностях.
Свет притух и началось второе действие. Занавес открылся, вращающаяся сцена, а это было замечательным техническим решением театра не из-за самого вращения, а из-за размеров платформы от края до края сцены, поменяла свой вид и зритель оказался в доме Петруччо. На балкончике уже сидели Слай, лорд и мнимая жена Слая.
Вошли Катарина и Грумио. Началась та самая беседа на измор о еде:
- Горчицы? Говядину?
- Говядину без горчицы!
- Нет, горчицу без говядины…
Дальше сценка с портным.
С балкона подключился медник:
- Когда б ты, женщина, умом своим
Законы жизни понимала,
То все, что видишь, принимала
В жилище мужа своего,