– Да? – поднял одну бровь Герат, и глаза его сверкнули озорным блеском. Но вдруг посерьезнел: – Да, несомненно, вы говорите правду. Только я думаю, есть еще более веская причина, – в его голосе опять послышалась легкая злость. – Вам была нужна иллюзия, под которой вы сможете сохранить свой «маскарад», который носите каждый день. Кстати, за двойную иллюзию я мог бы поставить вам низший балл!
Сердце громко забилось, рука сжалась в кулак. Все время ощущение, что он выводит меня на чистую воду. Загоняет в угол, как забавное животное, и смотрит, как оно будет вырываться. Отвратительно!
– Не было правила, что нельзя надевать иллюзию поверх иллюзии! Это было бы несправедливо!
– Но не было и правила, что можно, – сказал Герат примирительным тоном. – Так что вы скрываете, Илона? Что прячется под вашей милой личиной? У вас кривой нос?
– Возможно! – резко ответила я. – Многие девушки носят косметическую иллюзию. Вы же не запретите немагичке красить губы и ресницы?
– Может, и запретил бы, если это ее портит, – усмехнулся Герат. – Так и с вами. Подозреваю, не уродства вы прячете. И… если, – его голос опять зазвучал жестко и зло, – на следующий конкурс вы придете с иллюзией – вылетите с отбора. И молитесь, чтоб и тогда я сохранил вашу тайну. Как только вас не будет на отборе, мне ничего от вас не нужно, и нас с вами ничего не связывает. Я не обязан буду хранить ваш секрет.
«О господи!» – пронеслось у меня в голове.
Во что я вляпалась! Я загнана в угол. Как та зверюшка, с которой только что себя сравнила. И охотник приближается с оружием сильнее когтей и зубов.
Ярость волной поднялась из глубины души. Так тигр бросается на мага с молнией в руке, хоть и знает, что погибнет.
Это Герат заставил меня пойти на отбор. Он спровоцировал! Он согласился помочь с проверкой и взял на себя ответственность хранить мою тайну. И неважно, что он знает не самый страшный мой секрет! Он не предупредил, что на испытании будет придворный маг и что мне следует быть осторожней, не выделяться. Не предупредил, а ведь мог! И еще ругает за недальновидность. А теперь он хочет сорвать мою иллюзию, словно желание удовлетворить любопытство стоит моей… жизни. И он угрожает мне, как низкий, поганый шантажист!
Я вскочила со скамейки. Кровь волнами приливала к лицу.
– Это низко и подло! – сказала я жестко. Прежде чем разум успел остановить мою душу… и мою правую руку… наотмашь ударила его по щеке.
Хлесткий звук пощечины прорезал тишину вечернего сада.
Глава 26
Даже в лунном свете был виден красный отпечаток на щеке Герата. Он резко притронулся к ней рукой.
А я застыла, ожидая последствий. Ударила его, и словно сама получила отрезвляющую пощечину.
Глаза ректора вспыхнули, но злости в них не было.
– Хорошо хоть, зубы мне не выбили, – усмехнулся он.
Я будто тоже получила пощечину. Ожидала чего угодно. Огненной стены или что он скрутит меня, даже ударит в ответ. Чего угодно, только не такой спокойной, снисходительной реакции.
Внутри что-то разжалось. Напряжение, злость, сомнения разорвались, как водяная бомба, и проклятая водная натура дала себя знать. Я зарыдала. Горячо, безудержно. Все, что скопилось в душе с момента, как получила приглашение на отбор, прорвалось наружу.
Уткнулась лицом в руки, хотела кинуться в сторону. Убежать. Забиться в угол, спрятаться. Нечего Герату видеть мою слабость. Он же велел мне быть взрослой и сильной!
Но он поймал меня за руку. Обхватил за талию, сделал резкое движение. Я не видела его, только почувствовала – меня словно развернули в танце, и я оказалась у него на коленях. Крепко обнял, прижал мою голову к своему плечу.
Не успокоилась. От внезапных объятий, от его близости зарыдала еще сильнее. Словно почувствовала, что сейчас можно.
Упиралась руками в его грудь, пыталась встать, но он легко удерживал меня, чуть покачивая, и гладил по голове.
– Ну все, девочка… Извини. Я перестарался. Перегнул палку. Конечно, я никому не раскрою твою маленькую тайну… – сейчас его голос был бархатным.
Что?! Я не поверила тому, что услышала. Герат извиняется? Я сижу у него на коленях, он крепко, но бережно, горячо и нежно обнимает меня, укачивает, как ребенка. И извиняется. Кажется, это я должна извиняться, что ударила его.
Хотя, конечно, и ему есть за что. Конечно.
Слезы остановились так же внезапно, как хлынули. Я попробовала отстраниться, хоть не очень-то хотелось. В его руках было на удивление комфортно. Вроде огненный, а ощущение надежности не меньше, чем с любым земным. Только горячее. Казалось, пламя, живущее в его сильном теле, сжигало, расплавляло заслоны, что мы выставили друг от друга. Тело и даже душа плавились, расплывались, теряли силу сопротивления.