Никто еще не целовал меня так. Так, что ощущения захлестывали и душу, и тело целиком. Томная теплая нега растекалась, заставляла расслабиться в его руках, сладкое волшебство закручивалось внизу живота, разбегалось по нервам. Я словно таяла. Как будто была не водной, а ледяной. А на ногах держалась лишь потому, что он меня держал.
Сама не заметила, как прижатые к его груди руки выскользнули и обвили крепкие плечи, как пальцы сами собой погрузились в черные густые волосы. Помнится, когда-то мне не нравились его волосы, казались неприлично густыми…
Вот так. Как только он оторвется и увидит мое лицо – я умру. Но пока я была в его руках, его губы обволакивали мои, расплавляли мою защиту. Это был тот поцелуй, ради которого стоило жить и стоило потерпеть поражение, как я потерплю сейчас. Потому что закончится вся моя прошлая жизнь. Впервые за десятилетия кто-то увидит мое лицо.
Мне было слишком хорошо и сладко, чтобы ощутить, как под кожей лица словно сдвигаются пласты и все становится на место.
В какой-то момент вихрь начал угасать, его губы в последний раз коснулись моих – жадно, словно не хотели отрываться вообще. И я открыла глаза.
Все было как в тумане. Голова кружилась, даже лицо Герата надо мной как будто вращалось. Ясно я видела лишь его огненные насмешливые глаза.
Одной рукой он держал мою голову и ласково водил большим пальцем по щеке, словно стирал слезы или что-то ненужное.
– Так намного лучше, – как-то очень ласково произнес Герат, не отпуская меня.
Мир медленно вставал на место, я начала видеть ясно. На его лице мелькнула легкая улыбка.
– Что лучше? – испуганно прошептала я и попыталась отстраниться.
Как ни странно, он меня отпустил.
– Твое лицо, девочка, – его глаза недовольно сверкнули. А мое сердце заколотилось от ужаса. Ну вот и все. Один поцелуй – а потом смерть.
– Посмотри, – Герат твердо взял меня за плечи и развернул к зеркалу на стене.
Из него смотрела изящная блондинка с распущенными волосами – он успел распустить мои волосы, они волнами стекали по плечам до пояса. Строгое, аристократичное лицо с прямым носом, бровями вразлет и четко очерченным ртом. Мое собственное лицо. То, которое много лет видела лишь я одна.
Мне показалось, что сердце остановится от страха. Я рванула в сторону и встала напротив Герата.
– Вы это специально, да?! – воскликнула я. – Специально поцеловали меня? Сразу обо всем догадались?
– Признаюсь, я не был уверен, – усмехнулся Герат. – Но у меня возникли подозрения, как только я увидел ваш хорошо сделанный шрам и лицо, ничем не отличающееся от иллюзии. Зная вашу силу, не сомневался, что вы способны на подобное. Следовало лишь убедиться.
– Будьте вы…
– Проклят? Илона, я и так проклят.
– О чем вы?!
– Неважно.
Впрочем, в глазах и в лице Герата не было узнавания. Он смотрел на меня так, словно представшее лицо нисколько ему не знакомо.
– И что? Что теперь? Что вы спросите, что сделаете?!
Герат поднял руку, призывая к тишине, и сделал шаг ко мне, но я отшатнулась.
– Да успокойтесь вы, – с досадой сказал он. Сложил руки на груди и стал привычным мне ректором – жестким и сдержанным. – Я не собираюсь пытать вас, зачем вы прятали это восхитительное лицо. У каждого из нас свои тайны. И знаешь, Илона, – он горько усмехнулся. – Ты была права в одном. Доверие нельзя получить насильно. А ты все еще недостаточно мне доверяешь. Я решил сменить тактику.
– Что? – не веря своим ушам, переспросила я. – Что… вы имеете в виду?
Странная растерянность охватила меня.
В это мгновение должно было происходить то ужасное, чего я боялась. Сражение, в котором неизвестно кто выйдет победителем. Но я погибну в любом случае, если убью высокопоставленного ректора. Или он должен был поставить меня в жесткие условия, я оказалась бы игрушкой в его руках. И это была бы уже не сделка, а тюрьма, жизнь под его властью в постоянном страхе.
Но ничего этого не происходило. Лицо ректора нельзя было назвать добродушным, жесткая складка пролегла возле губ, в глазах притаилась то ли злость, то ли горечь. Одна ладонь сжимала локоть другой руки. Но он не припер меня к стенке ни физически, ни морально. Он до сих пор у меня ничего не спросил!
– Я решил сменить тактику, тарра Илона, – усмехнулся Герат. – Понимаете, я хочу полного доверия своей Великой. Не желаю тайн и секретов, что она будет хранить у себя в уме или сердце. И сам хочу иметь возможность доверять. Это невозможно получить насильно. Я больше не буду требовать доверия. Я попробую… получить его другим способом. Поэтому сейчас я ничего не спрошу, – в лице его мелькнуло лукавство. – Ни кто вы на самом деле, ни откуда у вас это ослепительное лицо аристократки. Не бледнейте, это слишком очевидно, чтобы не обратить внимания. Ни почему вы это скрываете.