Что это? Великодушие или тонко выстроенная игра? Герат решил больше не давить на меня, а получить все изощренной игрой на чувстве доверия? И ведь так он может овладеть своей Великой целиком куда легче, чем если давить и гневаться.
– Разве что вы сами мне все расскажете. Как насчет этого, Илона? Так мне проще будет продумать стратегию нашей поездки на бал. Но это – на ваш выбор, – закончил Герат.
Мне показалось, что я оглохла. Его голос раздавался словно издалека. Потому что такого просто не могло происходить.
Все должно было быть ужасно. А вместо ужаса Герат дал мне кусочек жизни. Пусть даже он тонко манипулирует мной, я никогда не забуду того, что он для меня сделал.
Я закусила губу. Может, он прав? Отступать некуда. Мне стоит довериться ему целиком, он и так знает почти все. Он, похоже, этого достоин!
Или нет?
– Я не знаю… – искренне сказала я сквозь подступающие слезы. Порыв охватил меня – благодарность, растерянность, что-то неописуемое, как будто шагнула со скалы, но вместо рокового падения полетела. Я быстро приблизилась к нему, обняла за талию, и, как девочка, прижалась головой к его груди.
– Спасибо, Герат… таросси ректор… Спасибо!
Глава 31
Каким бы ни был мужчина опытным, жестким, насмешливым, но каждый из них испытывает трепет, когда женщина вот так становится близкой, внезапно проявляет благодарность и доверие.
В тот миг, когда моя щека коснулась груди Герата, он выдохнул. Не облегченно – с другим, более сильным и глубоким чувством.
Одна его рука бережно легла мне на затылок, смяла волосы, другой он обнял меня. Показалось, что спину прикрыли теплым пледом.
Какое-то время я еще продолжала шептать слова благодарности. Потом затихла. Усталые слезы медленно текли, наверное, намочили его рубашку.
– Так лучше, девочка? – услышала я, а его горячая ладонь гладила мою голову, плечи. – Уже не так страшно? Может, мне и правда можно доверять?
Я подняла голову и улыбнулась.
– Спасибо вам. Что бы вы ни сделали потом, сейчас – спасибо! Пожалуй, я… попробую довериться. Поймите только, я двадцать пять лет… – идиотские слезы снова потекли из глаз, и Герат с чуть насмешливым вздохом снова спрятал мою голову у себя на груди.
И вдруг его тело напряглось, вытянулось в струну. Это не было напряжением желания. Что-то злое, темное прошло по комнате, заставило меня содрогнуться.
– Только не сейчас! – прошептал он сквозь зубы, словно заговаривал змею. Отстранил меня, держа за плечи на расстоянии вытянутых рук, заглянул в глаза. – Вам лучше сейчас уйти, Илона, – вкрадчиво, но жестко сказал он.
– В чем дело? Вам плохо?! – я вцепилась в его руки. – Я что-то сделала не так?!
– Да нет же! – досадливо поморщился Герат и развернул меня к двери. – Просто уйдите, Илона. Немедленно!
– Да в чем дело?! Я могу помочь?!
– Уходите! Прошу вас… Да уберетесь вы или нет?! – заорал он вдруг. – Убирайтесь немедленно!
Я в испуге уставилась на него. Только что такой бархатный Герат теперь пылал гневом. Неужели это все же связано со мной? Он не сразу, но узнал во мне знакомые черты? Он знал моих родителей?
– Таросси ректор, я хотела бы…
– Убирайтесь! Не желаю вас больше видеть… сегодня! – он крепко сжал руки на груди, глаза пылали – недобрые, как адская бездна. Мне стало страшно. А еще показалось, что если я не уйду немедленно, то он просто даст мне пинка.
Мой собственный гнев поднялся из глубины:
– Да что вы себе позволяете!? – крикнула я на него, как он на меня. – Специально целуете, чтобы узнать правду! А теперь вышвыриваете меня! Да вы просто огненный паршивый манипулятор! – захотелось плюнуть, и я поспешила к выходу.
– Считайте так, – услышала я себе в спину. – И не забудьте накинуть иллюзию.
Ах да… Иллюзию… Нельзя ходить по академии с лицом Астер Гайнори. Я небрежно накинула личину Илоны Гварди ровно в тот момент, когда открыла дверь в коридор.
Какая разница, если у нас с Гератом опять что-то не так. Ну как можно доверять ему, если он то такой вкрадчивый и надежный, а то извергается, как вулкан. Паршивец огненный! Обманщик!
Но он ведь говорил, что у этого есть причины.
Я выдохнула. Кипение чуть улеглось.
Обессиленно прислонилась спиной к стене. Дурацкие слезы опять текли – теперь уже от обиды и непонимания. В момент, когда я была готова довериться ему, положить свое сердце и жизнь в его руки, он прогнал меня.