– Я сказал, что я не отказываюсь от тебя, и это так, – сказал он тихо. – Все будет хорошо, Магрит.
Глава 36
В Лабиринт мы шли под пологом. Незачем кому-то в академии знать, что ректор с двумя «товарищами» опять полезла туда. Вообще, пока есть шанс решить все незаметно и спокойно, нужно им воспользоваться.
Тем более оказалось, что сейчас любой человек, кроме нас, – большой риск. Расследование показало, что большой сотрясатель вынес один из сотрудников кафедры, а в подземелье его пустил охранник. Оба ничего не помнили – были под гипнозом. А это значит, что действовал вражеский дракон или какой-то еще сильнейший менталист.
Мне донесли об этом только что, за секунду до того, как Бар накинул на нас полог.
Вот и мы воспользовались гипнозом. Дракон отвел внимание охраны, и мы спустились в подземелье незамеченными. Никто не видел, как открылась и закрылась дверь. Дальше полог был не нужен, мы сняли его и, освещая себе путь небольшими серебристыми огнями, пошли по коридору.
На этот раз ничего не тряслось, подземелье казалось не таким уж зловещим. Но Родвер снова взял меня за руку, я не сопротивлялась. Не время сопротивляться.
Но чем дальше шли, тем тревожнее мне было. Уже не предстоящее казалось ерундой по сравнению с личными переживаниями, а наоборот.
А вдруг у нас не получится? А вдруг мы умрем сейчас?! Хотелось поддержки. Просто поддержки надежного сильного мужчины, который обнимет, прижмет к груди и скажет, что все будет хорошо. Как… он уже сказал совсем недавно, снимая меня со скамейки.
А вообще таких мужчин рядом было двое. Просто я не хотела показывать страх. Лишь инстинктивно сжимала ладонь Родвера в ответ. Его это, видимо, радовало, потому что от собранной, как перед прыжком, фигуры вдруг расходилась легкая сладкая волна.
Возле ниши, где мы с Родвером прятались от обвала, вдруг стало больно. О господи! Теперь казалось, что с того мгновения прошла целая жизнь, хоть это было вчера. Как я тогда возмущалась, как отчаянно, сладко мы целовались тогда. Как здорово это было! Собственное возмущение, что он Гаурин Бригс, теперь казалось трогательно-смешным. Тонкая едкая ностальгия залила сердце. Я даже замерла на секунду, глядя на нишу, едва заметную в серебристом свете.
Тогда… тогда я не знала, кто он на самом деле. Я просто играла, оттягивала момент нашего сближения, но знала, что он обязательно будет. А теперь все висит на волоске. И судьба мира, и наша с ним жизнь. На волоске, куда я сама свою жизнь повесила.
– Пойдем, Магрит, – Родвер потянул меня за руку и тихонько добавил, едва заметно кивнув на нишу: – Я тоже уже скучаю по этому…
Дальше мы шли в молчании. Бар впереди, мы с Родвером сзади. Так же молча остановились возле огромной плиты, закрывающей проход в Лабиринт. Сердце отчаянно бухнуло. Вот и все… Сейчас мы войдем в черную могилу, где десятки тысяч лет покоится гроза целого мира.
Я выдохнула, обвела взглядом мужчин. Оба ободряюще покивали мне. Я достала из кармана ключ и впервые в жизни приложила его к небольшой выемке в центре плиты. Задержала на ней свою руку – это магическое устройство должно узнать хозяйку.
Какое-то время ничего не происходило, сердце мелко билось от тревоги, мне подумалось, что устройство сломалось. Но спустя полминуты вокруг моей руки разошлось серебристо-голубое сияние, впиталось в камень. Раздался шелест, потом гул и шуршание. С замогильным шорохом плита медленно начала открываться – я едва успела отпрыгнуть. Разумеется, прямо в объятия Родвера, который уже явно приготовился оттаскивать меня.
Не удержалась и прислонилась к его крепкой груди. Да, проклятие! Проклятие! Я не могу без тебя. Когда тебя нет, я словно подвешена в пустоте и не могу нащупать твердую почву! И мне в конечном счете просто страшно, когда ты не касаешься меня, когда я не слышу твоего глубокого, спокойного голоса и искрометных насмешек!
Родвер крепко обнял меня сзади. Бар встал рядом с ним, плечом к плечу, словно они готовились встретить грудью опасность.
Мы стояли в коридоре и смотрели, как все быстрее и быстрее сходит с места эта плита, похожая на могильную. Еще минута – и перед нами открылся темный зев, полная непроглядная тьма, из которой дохнуло холодом и первобытным, нестерпимым ужасом.
– Отвратительное место, – сказал Бар. Его голос гулко разнесся вокруг, но оборвался, поглощенный тоннами камня и глухой тьмой. – В прошлый раз мне тоже не понравилось. Помню это ощущение.
– Только на этот раз мы можем с этим бороться! – сказал Родвер, поднял руку и пустил по стенам, полу и потолку поток огненных молний, выжигая невыносимый ужас. Потом вновь взял меня за руку, мы переглянулись и вошли в темноту. Бар прорезал ее теплым магическим светом. Но холод не спрятался, не ушел. Казалось, как только мы ступили в Лабиринт, он протянул к нам свои черные клешни, словно хотел высосать нашу теплую силу и жизнь.