Причем претендовать на грант могли даже студенты. Точно знаю, что молодые мозги работают лучше всех остальных. Именно молодежь часто придумывает что-нибудь дельное.
А вечером мы с Баром все-таки полетели. Я тоже сочла, что продемонстрировать некоторую близость с драконом сейчас может оказаться полезно со всех сторон.
А если Реавин поревнует – тоже к лучшему. А то ему я благоволила больше всех. Как бы не избаловать.
– Готова? – спросил Бар, оглядев меня с ног до головы. Да, выглядела я необычно. Для полета на драконе нарядилась как для верховой езды. То есть облегающий кафтан и платье… с огромным разрезом спереди. Под ним – облегающие брюки и сапоги. Когда идешь, разрез приоткрывается и становится видно обтянутые тканью ноги.
У меня этот костюм был синий с серебряным шитьем.
Некоторые дамы в последние годы предпочитали обходиться вообще без юбки, одними лосинами. Но, на мой взгляд, так все же неприлично.
– Не знаю, Бар, готова ли, – сказала я. – По-моему, к этому невозможно подготовиться, потому что я понятия не имею, как это будет. И… я ведь никогда не видела тебя вблизи во второй ипостаси.
– Значит, будут неожиданности и сюрпризы, – улыбнулся дракон. – Но ничего не бойся. Обещаю: это твой первый полет, и он будет прекрасен.
– Ну давай уже, не томи, обращайся! – улыбнулась я. А сердце тревожно забилось, как бывает в предвкушении яркого, интересного, но волнующего праздника.
Я ведь никогда не видела, как Бар обращается. Никогда не стояла рядом с драконом в его хищной второй ипостаси.
Бар улыбнулся в ответ и начал таять, распадаться на миллиарды темных частичек. Теорию оборотничества я, как и все, знала со школьной скамьи, но сейчас, наблюдая обращение воочию, ощущала себя как ребенок, который впервые увидел настоящее волшебство.
Каждый знает, что оборотни бывают низшие и высшие. Низшие, то есть волки и псы, до сих пор обитающие где-то на далеком севере, обращаются путем прямого изменения физической формы. Размер их тела в обеих ипостасях сравним, поэтому прямое превращение возможно. Очень неприятное зрелище, говорят очевидцы: кости и мышцы меняют форму, кожа покрывается шерстью, и все это за время меньше минуты.
Высшие оборотни – то есть драконы – обращаются по-другому. В драконьей ипостаси они во много раз больше самих себя в человеческом облике, поэтому прямое превращение тут неосуществимо. Прежде чем обратиться драконом (и наоборот), они распадаются на множество частичек, из которых состоит их тело. А потом собираются снова – уже в другом облике.
Кстати, поскольку размер дракона намного больше, то и частичек, составляющих их тела в любой ипостаси, намного больше. Получается, что тело Бара или другого дракона в человеческой ипостаси более «плотное». Благодаря этому они способны в любом облике удерживать в себе больше магии, обладают огромной физической силой и ловкостью.
Бар превращался недолго, где-то полминуты. Частички – я разглядела, что в закатном свете они отсвечивают бордовым, – закрутились смерчем, он стремительно рос, в нем начал проявляться силуэт огромного ящера. Я не успела изумиться, а передо мной уже стоял огромный, просто невероятно большой дракон.
Вытянутое тело, дышащее мощью, гладкая упругая чешуя, изогнутая шея и острая голова (лишь чуть меньше, чем я в полный рост) с тремя роговыми гребнями. Он чуть расправил крылья, и они, словно плащом, закрыли от меня набережную и море.
Конечно, я знала, что Бар – бордовый дракон, но никогда не думала, что это так красиво. Он был темно-бордовый, отливающий закатными лучами, блестящий.
С хищной, но умной морды на меня лукаво смотрел янтарный глаз с вытянутым зрачком.
– Не страшно? – его голос прозвучал прямо у меня в голове. С непривычки я вздрогнула, хоть иногда и участвовала в ментальных беседах на Совете менталистов академии.
– Не-ет! – честно призналась я. – Интересно. Ректоры не сдаются на полдороге!
Хотя, конечно, когда рядом с тобой такое огромное существо, становилось немного не по себе. Потому что подле него ты просто песчинка, стебелек. От этого резко ощущаешь свою беззащитность и уязвимость.
Я боялась Бара после его выходки тем утром. Боялась как дикого, необузданного мужчину-нечеловека. Но сейчас почему-то почти совсем не испытывала страха перед огромным ящером. Поражалась его размерам и красоте, осознавала, насколько опасное создание передо мной – но не боялась. Странно, но факт.
Я погладила его шею, ощутила от Бара импульс сладкого и радостного блаженства, и, понимая, что с набережной на нас смотрят сотни глаз, как можно смелее полезла вверх по его лапе. Бар вытянул ее вперед так, чтобы мне было удобнее.