– Кое-что понял… – усмехнулся он.
– Поделитесь? Кажется, я тоже участник этой ситуации.
– Нет, Магрит, не сейчас.
– В таком случае вы не находите, что неприлично врываться в мою спальню?
– Вчера вы, помнится, не возражали!
– Вчера была необходимость!
Я сердито свесила ноги с кровати. Похоже, проводить ночь вместе входит у нас в привычку.
– Куда вы собрались, Магрит?
– Пойду прогуляюсь, раз мою спальню оккупировали вы!
– Босая?
– Ну вы же ходите босиком?! – усмехнулась я.
– Наденьте туфли, пол холодный! И… я иду с вами.
Он отошел к дальней стене комнаты, раздвинул створки стенного шкафа и достал длинный черный плащ. Приблизился ко мне и без слов накинул его мне на плечи. Коснулся на мгновение, словно обнял, и меня опять, как предыдущей ночью, накрыло надежным теплом. Снова не хотелось никуда деваться из его рук. Из рук подозрительного, странного, ничего не помнящего мужчины.
– …Вот эта ваша скрытность и бесит меня больше всего, – сказала я.
Мы стояли на террасе, глядя на спокойное море, залитое двумя лунными дорожками. Темная морская гладь под нами, а вокруг тишина. Такая благодать! Даже раздражение на секретаря рассеялось.
Он не ответил, лишь задумчиво улыбнулся, оперся локтем на перила и смотрел на меня.
– Словно я не взрослый человек и не могу достойно принять любую информацию… – продолжила я.
– Магрит, я просто привык всегда недоговаривать. Работа такая, – неожиданно спокойно и доброжелательно ответил он. Помолчал и добавил: – И еще… Я не умею сближаться по-настоящему. За десять лет моей сознательной жизни я был практически одинок. У меня нет друзей, нет и постоянной спутницы, с которыми я мог бы быть полностью откровенен.
Он говорил так спокойно и искренне, что мне стало жаль его. Тонкое, почти сладкое, но болезненное сочувствие залило душу. Как жить, если не знаешь, кто ты на самом деле? Жить не своей жизнью, под именем, которое неизвестно откуда взялось. Жить одиноко, находя радость, видимо, лишь в работе, которая очень подошла ему.
Я не удержалась и на мгновение коснулась его ладони – словно погладила. Родвер тут же поймал мою кисть, погладил большим пальцем. Кажется, границы между нами истончились и начали таять.
– Может, расскажете о себе? Я ведь ничего о вас не знаю, – произнесла я так же искренне. – Как вы «родились», например.
Родвер не отпустил мою руку, так и поглаживал ее большим пальцем. Словно ненароком, но я ощущала, что каждое прикосновение ко мне вызывает в нем приятные перламутровые волны. Не влечение тела – больше и сильнее, более уникальное и глубокое чувство.
Может, мне самой его поцеловать? – подумала я. Сейчас один маленький шаг к нему…
Правда, в голове встала картинка, как он подхватывает меня на руки и несет обратно в спальню. И опять же… это все изменит. После этого я не смогу сказать, что еще не определилась с «претендентом».
Это будет навсегда.
А решение «быть вместе навсегда» редко принимается после недели знакомства.
– Я действительно «родился» примерно десять лет назад, – вдруг произнес Родвер, все так же удерживая мою кисть. – Открыл глаза в застенках лучшей тюрьмы его величества, – усмехнулся. – Признаюсь, мое «рождение» было не самым приятным – я лежал на столе, привязанный за руки и за ноги, а вокруг собрались лучше менталисты тайной службы. Я даже не успел прийти в себя, как меня начали жестко допрашивать. Но это было бесполезно, я знал о себе лишь две вещи. Первая – это то, что я стратег и боевой маг. Второе – то, что я ничего о себе не помню. Когда они убедились, что я не симулирую потерю памяти, то рассказали, что меня нашли недалеко от столицы, лежащего без чувств на дороге. В кармане у меня были документы на имя Родвера Гайнориса. Но проверка любых баз данных показывала, что никакого Родвера Гайнориса просто не существует. Во мне заподозрили иноземного шпиона и заключили в этих самых застенках.
– Вас пытали тогда? – тихонько, чтобы не спугнуть эту необыкновенную откровенность, спросила я.
– Пытки бывают разные, Магрит, – невесело улыбнулся Родвер. – Никто не тронул мое тело. Но да, мой разум подвергли знатным пыткам, ведь в него лезли менталисты своими щупальцами. Это одна из причин, почему я вспылил, когда наш дракон несанкционированно проник мне в голову.
– И что в итоге выяснили про вас?
– Ровным счетом ничего, Магрит, – усмехнулся Родвер. – Стена, отделявшая мое прошлое от настоящего, стояла нерушимо. Они были вынуждены признать, что у меня некий особый, необычный вид амнезии. Во-первых, пробить барьер не удается. А во-вторых… Говорят, такого не встречалось более сотни лет. Особенность в том, что если жертва недуга вспомнит что-либо о себе, то немедленно умрет. Я проверял потом, они не врали. Консультировался с лучшими независимыми специалистами. Они подтвердили, что если я вспомню что-то из прошлого, то меня ждет смерть. Так что, как видите, Магрит, до тех пор, пока я хочу жить, мне нельзя обретать прежнюю личность.