Прибор представлял собой небольшую железную палочку, которая вставлялась в любую трещину в полу или стенах. Название «большой сотрясатель» не из-за размеров – палочка была длиной лишь чуть больше мужской ладони, – а из-за высокой мощности и способности вызывать сильные толчки. Наш сотрясатель был засунут в трещинку прямо возле магической плиты, запечатывающей Лабиринт.
Все облегченно вздохнули.
Пошатываясь от толчков, один из геологов подошел к сотрясателю, поводил над ним руками, отключил. Несложная в общем-то магия. Камень вокруг дернулся и замер.
Все закончилось.
Мы переглянулись. Хотелось смеяться от радости. Я улыбнулась, обводя взглядом нашу команду. И тут геолог, вытаскивавший сотрясатель из трещины, удивленно оглянулся на нас.
– Тут в трещине письмо, – сказал он и вытащил из нее конверт, лежащий возле сотрясателя. – Написано: «Ректору академии графине Магрит Сайорин».
И протянул письмо мне.
Глава 30
Но прежде чем я взяла конверт, Родвер протянул руку и поводил над ним. Он предположил, что послание может быть отравлено вредной для меня магией.
– Чисто, – коротко сказал он.
Я взяла в руки конверт и отошла, чтобы никто не видел написанного, но незаметно кивнула Родверу, чтобы приблизился и читал из-за моего плеча. Сейчас не время злиться на него.
Послание гласило:
Леди Магрит, если вы читаете это письмо, значит, вы все еще живы. В сложившейся ситуации считаем необходимым предупредить: если через три дня вы не передадите нам ключ и не проведете настройку на нашего человека, то все же умрете. Встреча с нашим доверенным – 18-го числа во дворе «Зеленого бизона». Неявку будем считать отказом от сотрудничества. Если вы проинформируете о нашем послании и условиях его величество и прочих – умрете раньше.
– Доброжелатели… тьфу! – прошипела я.
– По крайней мере, они способны к иронии, – усмехнулся Родвер тихо. – Ты позволишь? – он мягко взял у меня письмо и обернулся к присутствующим, показывая его.
– Отвратительные угрозы в связи с тем, что нам удалось обезвредить сотрясатель, – сказал он им. – Я сам позабочусь, чтобы были приняты меры, – едва заметно, многозначительно кивнул главному из королевских магов, вероятно, у них был опыт совместной работы.
Да, он прав, подумала я. Теперь если и информировать короля, то только тайно, через службу Родвера. И как бы ни сердилась я на этого Гаурина-Родвера, его помощь мне нужна. В сущности, я вообще не понимала, что теперь делать.
Не то чтобы послание сильно напугало меня. За этот день я пережила столько, что, казалось, напугать не может уже ничто. Но противное ощущение беспомощности и непонимания притаилось во мне.
Я распорядилась идти обратно, но сама ненадолго задержалась. Ключ у меня, мы возле Лабиринта. Решение, которое не хотелось принимать прежде, сейчас казалось нестрашным. Напротив, меня разбирало любопытство. Ведь теперь мы знаем, как справиться с первобытным ужасом, охватывающим тех, кто проник в Лабиринт.
Так просто: вскрыть его и узнать его тайны… Опередить врагов.
Просто поднести ключ к выемке на каменном блоке, приложить свою руку…
– Нет. По крайней мере – не сейчас, – сказал Родвер, прекрасно понявший мой задумчивый взгляд. Обнял меня за плечи и почти насильно развернул в сторону коридора.
Обратно мы вернулись быстро и собранно. Когда вышли, у всех на лицах было написано величайшее облегчение. Пуля пролетела мимо. Это был всего лишь сотрясатель, катастрофы не случилось, и мы все живы.
Я и сама радовалась солнцу и свежему воздуху так, словно год просидела под землей.
Я отдала специалистам службы безопасности необходимые распоряжения. Провести полное расследование по вопросу кражи сотрясателя. И объявить в академии чрезвычайное положение до полного выяснения подробностей происшествия. То есть усиленная охрана всех помещений и небольшая ментальная проверка входящих и выходящих из академии. Комендантский час. Вот уж не думала, что когда-нибудь буду принимать подобные меры.
Однако учебный процесс будет возобновлен с завтрашнего дня, пускать сотрудников и студентов в академию начнут утром. Закрыть академию нельзя, причин для этого больше нет.
Я отпустила всех, кроме Родвера. Его я бы тоже отпустила – из вредности. Но его попробуй прогони.
Мы остались вдвоем в саду посреди пустой академии.
Я выдохнула, задумчиво покатала языком во рту, делая вид, что не замечаю его присутствия. Бой окончен, можно покапризничать. Пусть просит прощения.