– А что вы предлагаете, Гайнорис, с этими заговорщиками? – спросил Бар.
– Я предлагаю пойти на встречу, обеспечив всю возможную поддержку. Все же если они начнут охотиться на Магрит постоянно, то это доставит неудобства. Например, она не сможет заниматься своими должностными обязанностями. Насколько я знаю, это трагедия для нашего ректора, – Родвер не усмехнулся, а улыбнулся, глядя на меня разве что не с умилением. – Поэтому идти на встречу нужно. Постараемся взять живым того, кто на нее придет. Вы, профессор, можете лично потом допросить его всей своей ментальной силой. И на всякий случай сделаем дубликат ключа. Такой же, но не способный открыть Лабиринт. Думаю, вы, профессор, с легкостью подделаете энергетику настоящего ключа. Даже если нам не удастся взять этого визитера, то они не раскроют подмену прежде, чем доберутся до Лабиринта. А когда доберутся – он уже будет затоплен, а мы возьмем всех, кто будет пытаться туда пробраться. Что касается Камня вод, то, по моему мнению, его все равно необходимо найти. Это самый могущественный артефакт в мире, нельзя допустить, чтобы он попал в чужие руки. Беда лишь в том, что у нас совершенно нет зацепок…
– Есть одна зацепка! – воскликнула я. Сейчас не ощущала страха, напротив – азарт, как в игре или в тренировочной битве. – Вспомните, Родвер, что я говорила про своего мужа? А вдруг Роджер ходил в Лабиринт за Камнем? Вдруг прежде он хранился там? Тогда получается, что Камень спрятан, например, у меня в имении. А вдруг?! А власть «остановить это» заговорщики приписывают мне, потому что знают, что я владею Камнем, хоть и не догадываюсь об этом! Как вам такой расклад?!
Мужчины помолчали, переглядываясь.
– Смелая догадка! – сказал Бар.
– Но логичная, – добавил Родвер. – Вполне может быть и так.
– Поэтому, – сказала я, – подождем утра. Если не придет ответ от моего отца, где ему удобнее встретиться, чтобы поговорить о Роджере, то после того, как начнем затопление Лабиринта, съездим к нему сами. Вдруг он действительно что-то знает.
– И обыщем твое имение тоже, это вроде бы рядом с угодьями твоего отца, – сказал Родвер. – Неплохой план, вы не находите, профессор? – он взглянул на Бара.
– Лучший, что возможен, – ответил Бар. – Что же, Маг, работы будет много. Нам с тобой придется еще посидеть над изготовлением дубликата ключа. А вам, Гайнорис, – обеспечить операцию по передаче этой подделки.
У меня отлегло от сердца. Вот, интересно, знаешь, что опасность велика. Знаешь, что в любой момент все может сорваться. Но если понимаешь, что именно делать, то становится спокойно. Появляется определенность, и все встает на свои места. Словно проблемы отступают.
А вместе со спокойствием на меня накатила усталость. Хотелось даже не спать, а расслабиться, откинуться на что-нибудь надежное… например, на руки Родвера. Отпустить сложные мысли. Не думать о судьбах мира и всяких огненных духах, ворочающихся глубоко под землей.
Бар с Родвером еще поговорили о деталях предстоящей операции, потом Бар поднялся, обвел нас задумчивым, горьким взглядом, попрощался и пошел в выходу. А мне опять стало больно за него. Даже сложно представить, как рвется его сердце сейчас, когда он оставляет нас с Родвером наедине в пустом доме…
– Профессор, – сказал вдруг Родвер ему вслед. – Вы не находите, что из нас получается неплохая команда? Я снова хочу поблагодарить вас за это.
Бар обернулся, и они встретились глазами. Воздух зазвенел, как когда-то в саду. И вдруг Бар усмехнулся:
– Для меня честь работать с тобой, Гайнир, хоть ты и не помнишь себя.
Вновь усмехнулся и вышел.
А между нами с Родвером повисло многозначительное молчание. Неожиданно стало непонятно, что делать нам сейчас. Убирать со стола – глупо, это сделают слуги завтра утром. А что тогда? Просто лечь спать в разных комнатах?
Я не настолько наивна, чтобы поверить, что этим все ограничится. Да и не хотела этого. Я ведь правда в него влюбилась. Мне не нравится, что жизнь словно бросает меня в его объятия, делает нашу близость необходимостью, а не свободным выбором. Но любая его близость была нужна мне сейчас как воздух. Долгожданная, долгая.
– Ты совсем замучилась. – Я как-то выпала из реальности, а вернул меня его голос. Он стоял рядом, положив руку на спинку моего кресла. Взгляд упал на нее. Надо же. Это ведь рука Гаурина Бригса. Тогда, на набережной, он скрывал свое лицо, но не руки. И как я раньше не заметила! Те же длинные, но крепкие пальцы, те же вены, красиво пробегающие по кисти. То же ощущение собранной, жилистой силы. Да и сложен он точно так же, как Гаурин.