В зале для фотосессии меня уже ждали.
— Настенька, а что с лицом? С таким поплывшим макияжем снимать нельзя! Садись быстро в кресло, сейчас все поправим, — фотограф и слова не спросил, почему я зареванная. И славно. Меньше всего на свете хотелось это обсуждать. Пока девочки стилисты кружились вокруг меня, снова придавая товарный вид, фотограф суетился с платьями. — Осталось отснять еще парочку, и Софочка будет довольна! Уже в конце недели ты, Настя, появишься в каталогах. Считай, почти звезда… — вдруг парень засмотрелся куда-то в проход и не очень доброжелательно воскликнул: — Мужчина, здесь нельзя находиться! Частная фотосессия. Проход строго по пропускам. Покиньте территорию!
Через зеркало я увидела входную дверь. В проходе возвышался знакомый мужской силуэт. Ректор Донской со сведенными на переносице бровями внимательно осмотрел помещение и сфокусировался на мне. Глаза мужчины пытались передать посыл, но я резко отвернулась. Хватит с меня унижений в мой собственный выходной! Тогда Арсений Александрович с грохотом захлопнул дверь и… Ушел.
Глава 4
Утром в понедельник я была на работе, как штык. Написала заявление по собственному и ждала, когда местный царь явится в свои покои. А Донской опоздал на целый час. Впервые на моей памяти!
— Как дела? — напряженно протянул ректор вместо стандартного «доброе утро», осматривая меня внимательным изучающим взглядом. И подходил все ближе и ближе. Правда, как-то насторожено… С опаской. — Не заболела?
Скривив губы в подобии улыбки, я ехидно фыркнула:
— А что? Порчу навели и проверяете: сработала она или нет?
Донской слабо усмехнулся:
— Просто в таком открытом платье ходить, наверное, холодно было… А ты у нас девушка хрупкая и миниатюрная.
Это что? Комплимент? Или жалкая попытка извиниться за свое вчерашнее хамское поведение? Не прокатит!
— Не переживайте, Арсений Александрович, — я улыбалась во все тридцать два. — Такую хрупкую и миниатюрную девушку есть кому согреть, накормить, напоить и домой отвезти! Вам ли не знать?
Конечно, никто меня не подвозил. Сама переоделась в обычное-повседневное, в машину и домой. Поспать не успела, но пару часиков на просмотр сериалов выделила.
По лицу ректора прошла черная тень. Уж больно тоскливыми показались глаза.
— Настя, я собирался с вами обсудить… — Донской вдруг протянул ко мне ладонь.
Не знаю, что он хотел сделать. Но на всякий случай резко отвернулась, взяла со стола заявление и протянула его мужчине, вкладывая в ту самую ладонь.
— Я тоже собиралась, Арсений Александрович, — мужчина замер, стиснув зубы. Я многозначительным взглядом указала в нужном направлении. — Прочтите бумажку, господин пока-еще-начальник.
Пальцы его сжались, слегка сминая бумагу. Со стиснутыми губами и молниями из глаз Арсений Александрович пробежался по строкам и посмотрел на меня строго:
— Нет.
И заявление порвал. Демонстративно! Вытянув руки перед собой. Деля листик на миллион маленьких ошметков.
— Что значит «нет»?! — я ахнула от злости. Достала из-за стола три стопки новой бумаги. — Я еще напишу, ясно? Вы не имеете право его не принять! Это не законно!
— Не имею, говоришь? — выкинув порванные куски бумаги прямо под ноги, мужчина спокойно засунул руки в карманы. — Иди в суд подавай.
Я замерла в недоумении. В моей голове все складывалось совершенно иначе. Более гладко!
— Папе моему собираетесь жаловаться, да? — съехидничала я, когда Арсений Александрович достал из кармана телефон. — Вот и передайте ему на прямую, что мне плевать. Это моя жизнь. Что хочу, то и делаю.
Папе он не позвонил, к счастью. А вот сообщение от кого-то получил. И сообщение это его не обрадовало, а наоборот — напрягло.
— Настя-Настя… — ректор тяжело и долго выдыхал. Мое имя из его уст звучало, как самое жестокое проклятие. Настоящая порча на его «здоровую» голову! А глаза при этом блуждали по лицу. Изредка замирая на губах… — Я не отпущу тебя… до Нового Года! Вокруг полный аврал с бесконечными проверками. На носу конкурсы, корпоративы, отчетные концерты и так далее. Про сессию вообще молчу. Где мне взять новую секретаршу за месяц, а?
Закрыв глаза, я десять раз глубоко вдохнула... Такая техника успокоения. Чтобы не сорваться и не пульнуть в голову мужчины степлером. А так хотелось… Он еще соблазнительно под рукой лежал…