Он развернулся и направился к своему авто. Черному, большому. Ничего больше я разглядеть не успела. Страх остаться на заправке одной и беспомощной застелил глаза. Проклиная себя на чем свет стоит, я нехотя воскликнула:
— Стойте! Буду… — слова комом в горле застряли. — Признательна… За вашу помощь…
Он замер, но не повернулся. В голосе слышались надменность и превосходство:
— А волшебное слово?
Злость вспыхнула новой силой. Прикинувшись дурочкой, я пожала плечами.
— Это что-то из Гарри Поттера? Экспеллиармус! — Арсений Александрович шутку не оценил. Молча пошел дальше по своим делам. Заныв от безысходности, я выплюнула сквозь зубы: — Ладно! П-пожалуйста…
С победной улыбкой Донской подошел к терминалу и пикнул картой. Секунда, и мои мучения были окончены. В очереди послышались аплодисменты. А у меня камень с груди упал.
— Диктуйте ваш номер. Запишу, сброшу гудок. А вечером проверю, вернули ли вы мне всю сумму, — ректор на полном серьёзе приготовился записывать.
Сев в машину, быстро пораскинув мозгами, я торопливо нашла в записной книжке один интересный номерок… Но Арсений Александрович решил нарушить мои планы и позвонил на него сразу же. Я даже отъехать не успела.
— Алло, — трубку, к несчастью, взяли почти сразу. А Донской поставил на громкую, с хитрым прищуром оценивая мое ангельски невинное выражение лица, — это центральный городской морг. Чем можем помочь?
— Пока ничем, — холодно отрапортовал ректор. Лицо его при этом было каменным. — Мне к вам еще рано.
Веселая женщина по ту сторону трубки кратко хмыкнула и клятвенно пообещала:
— Не переживайте, мы вас подождем!
Медленно Донской снял очочки. В почерневших глазах я увидела свою погибель. Резко дала по газам и смылась с места преступления.
****
Говорят, в борьбе за место под солнцем все методы хороши. В моем случае — хитрость единственный способ не вылететь из магистратуры. А Арсений Александрович Донской всеми правдами и неправдами пытался этого добиться! Опросил преподавателей на предмет давления: не заставлял ли их кто ставить мне хорошие оценки? Не угрожал? Не шантажировал? За «правильный» ответ предателю полагалась внеочередная премия… Интересно, денежки достанет из своего кармана или из бюджета? Слава богу, пока никто не купился. Чисто из уважения к отцу. Но это дело временное!
Решиться на действия пришлось быстро. В понедельник после пар я ждала, пока ректор покинет свой кабинет. Караулила за углом, нервно поглядывая на часы. Третий час, четвёртый, пятый… А Донской все не выходил!
У меня уже ноги отваливались, и желудок от голода завывал не самые приятные уху мелодии, когда дверь наконец открылась. Я быстро юркнула к подоконнику. Выставила телефон за цветочным горшком, включила камеру. Приготовилась…
— Ох… — когда ректор проходил мимо, я «случайно» упала прямо на него. Подобрала такой момент, чтобы Донскому ПРИШЛОСЬ распахнуть объятия и поймать падающую меня себе на руки. С перепугу мужчина неосознанно сжал пальцы вокруг моей талии. Именно тогда я завизжала: — Вы что такое творите?! Пристаете к студентам?! Не стыдно вообще! Я ничего такого делать не буду, понятно! И не настаивайте! Не прикасайтесь ко мне, кому сказала!
— Вроде головой еще не ударились, а бред уже так и льется… Мне надо было дать вам расшибиться, Петрова? — Арсений Александрович слишком быстро отпустил меня. Буквально оттолкнул! И в сторону отошел, как ужаленный. — На вашем пути был острый угол статуи. Хотите себе пирсинг на лбу? Идите к профессионалу, а не занимайтесь любительством!
Ректор молча ушел. А я довольная и коварная смотрела ему вслед, хитро потирая ручки. Всю ночь я печатала на домашнем принтере кадры того, как Донской пристает к студентке посреди бела дня. Шла на учебу довольная.
В голове все складывалось прекрасно: все заподозрят нового молодого ректора в домогательствах к студентке и тихо-мирно снимут с должности. Чтобы лишний раз скандал не провоцировать. Вот недавно профессора Шлефова за такое чуть по миру не пустили! Тот выкрутился, потому что давно в деле и заслужил авторитет. А этот — новенький — пока никому не известен. Кто его оправдания слушать станет!