Кое-как пережив тонну умилительно-ласкательных прозвищ, мы доехали до дачи. Она представляла из себя трехэтажный дом из красного кирпича с двухметровым забором.
— Лаки! — только переступив порог, я бросилась к любимому алабаю. Нашему охраннику. — Как ты тут поживал? Никто тебя не обижал?
В наше отсутствие за псом приглядывали соседи. Своих он никогда не трогал. А вот чужих не пускал.
— Какое чудовище… — Диана с опаской обошла нашего белого «волка». Тот рыкнул на нее критически, выражая свое неодобрение. — Масик, а нельзя его сдать куда-то? Хотя бы на выходные?
Я успокаивающе погладила пса по гриве и прошипела сквозь зубы:
— Давай лучше тебя сдадим? На опыты. На шашлыки не примут, одни кости.
Диана только покосилась на меня, закатила глаза и быстро скрылась с другой стороны дома. Там отец уже вовсю подготавливал джакузи. Потому как принцесса требовала.
— Лаки, а давай устроим этой барышне незабываемые выходные? — с коварной улыбкой я отцепила мощную цель от забора, освобождая собаку. Тот тут же рванул следом за отцом и Дианой. — Беги, мальчик! Беги!
Я знала Лаки уже десять лет от роду. Он никогда не тронет Диану, даже если та ему сильно не нравится. А все потому, что я и отец ее лично впустили. Но ошиваться рядом будет. Охранять, так сказать, от чужаков. А это значит, что Диана расслабиться не сможет. Нечего ей к нашей семье привыкать.
— Чего расселась? — окликнул меня недовольный отец. — Иди надень что попроще и в огород. Мне зелень нужна свежая!
Я зашла в дом, открыла свой старый шкафчик. Одежда там оказалась мала. Кое-как натянула экстремально узкие джинсовые шортики и короткий детский топ с глубоким вырезом. Никакой шляпы от солнца в закромах не оказалось. Пришлось прибегнуть к плану «Б». Еще со школьного утренника оставалась ковбойская шляпа. Да-да… Пока все девочки плясали танец снежинки, я на своем воображаемом скакуне бороздила просторы актового зала.
— А эта… — я многозначительно тыкнула пальцем на Диану, деловито обмазывающуюся кремом от солнца. — Нам помочь не желает? Или ей вера не позволяет с холопами руки марать?
Папа в старых потрепанных трениках и голым торсом разжигал мангал.
— У тебя есть задание? Вот и занимайся! — был его краткий строгий ответ. — И не лезь, куда не просят. Поняла меня?
Недолго продлилось мое счастье. Пока белоручка нежилась на шезлонге, я вынуждена была приступить к делу… Большую часть участка вокруг дома занимала газонная трава. Но папа все равно нашел закуток, где повелел вырастить ему укроп, петрушку, лук и огурчики с помидорами… Естественно, делать все это должна была я! И вот к нашему пикнику кое-что даже созрело.
— Масик, — застонала Диана. Как ножом по стеклу! — потри мне спинку, я не достаю!
— Сейчас, мой сладкий пирожочек! Только закончу с розжигом… — елейно протянул мой отец.
— Скорее, спинка вся горит без твоих нежных ручек!
— Да ты и сама вся горишь, зайка! Бегу-бегу!
Лаки, оценив масштабы бедствия, прилег рядом со мной и закрыл морду лапами. Я же спаслась наушниками. И дело пошло быстрее. Лука нарезала, петрушки. Увлеклась и решила выкорчевать все сорняки.
Ритмично двигая пятой точкой под музыку, напевая под нос себе песни, я не заметила, как Лаки куда-то убежал. Вдруг кто-то постучал мне по спине. Я отмахнулась.
— Лаки, отстань! Я работаю, — промямлила себе под нос, не снимая наушники.
По спине снова постучали. Более настойчиво.
— Будешь хорошо себя вести, отдам свою порцию шашлыка! — торжественно пообещала я.
Но и тут пес не остановился. Более смело пихнул меня в бок.
— Да что там случилось? Поиграть хочешь?! — Я раздраженно стянула наушник. Собаки рядом не было.
Стоящая в позе огородника, я заглянула между своих же ног и не увидела там Лаки. Быстро выровнявшись, обернулась и… Обомлела.
— Дочь, я тебя зову-зову, а ты не реагируешь! — торжество произнес отец, указывая себе за спину. Там, около мангала стоял Донской. Самый настоящий. И, нет. Я не перегрелась. Потому как отец его вслух представил: — Настенька, золотце, а у нас гости, представляешь, какая радость? Арсений Александрович нагрянул с документами на подпись. Я, оказывается, пару бумаг ему должен... Вон Диана уговаривает его остаться с нами на обед. А может и ужин, ха-ха!