— Надо, — согласилась я, — Заодно доложишь ему от моего имени, что у меня тут стипендия чернакским факультетам не выплачена, да и большинство заявленных работ, на которые деньги были получены, тоже не выполнены. Ремонты там всякие, обновление инвентаря. А в наличии сейчас тысячи полторы, не больше. Так что передай, что мне нужен новый казначей. А к нему — новая казна.
— Па это не понравится…
— Это он пусть с дядюшкой разбирается. А от меня в ближайшее время вся корреспонденция будет состоять из докладов, на что ещё мне требуются деньги. Так ему и передай. Начать может с Корпуса целителей. Их лаборатория на последнем издыхании, а так как я в этом вопросе разбираюсь, то на него можете уже изыскивать в казне тысяч десять по самым скромным подсчётам.
— Па это совсем не понравится, — убито повторил братец.
— Мне тоже многое не нравится, — фыркнуло моё повеселевшее высочество. Кажется, благодаря вороватому счетоводу у меня будет куда больше возможностей потоптаться по царственной бережливости.
— Умеешь ты, дорогая сестра, аппетит испортить, — проворчал Макса. — Что-то мне перехотелось обедать. Пойду докладывать.
— А нечего трескать деликатесы, когда родственники голодают, — ухмыльнулась я. — Удачи!
— Спасибо, голодающая, — буркнул братец, разрывая связь.
Я потёрла руки и, взглянув на часы, решила, что у меня вполне хватит времени поужинать, прежде чем отправляться в таверну искать информацию о своём стороже. Но у Оли на этот счёт было другое мнение.
— Теперь Вы расскажете мне про Создателей?
— А? — оторопело моё склерозное высочество, которое уже успело забыть об обещании, случайно данном на площади.
— Ну, про Безымянную! — напомнила приблуда, устраиваясь на диванчике и демонстрируя готовность слушать.
Мысленно выругавшись, я опустилась в кресло: данное слово — свято. Пришлось совместить поздний обед и рассказ о том, что помнилось довольно смутно: религия никогда не была моим любимым предметом обучения.
— Что тебе твой поселковый учитель-то рассказывал?
— Учитель Ронд? — махнула рукой мелкая, презрительно скривившись. — Что Бездна хотела поглотить мир, но у неё ничего не вышло, потому что пришёл Создатель Маак.
— И всё?
— Ну, ещё, что магия — это большой грех. Создатель Маак её не любит, и в последний день бросит всех нечистых магиков в Бездну.
— Однако, — я чуть не подавилась перепелиным крылышком, которое как раз обсасывала в этот момент.
— Я же Вам ещё в посёлке про это говорила, перед тем, как Вы мне грамотку дали.
— Да? — хорошо, что моё пьяное высочество тогда хоть тебя запомнило, тема разговора в моей налитой вином головушке не поместилась.
— Ага. Так Вы расскажете, как взаправду дело было?
— «Как взаправду» — это только сами Создатели знают, — усмехнулась я, припоминая восторженного монха, читавшего мне лекции по религии. — А мне в детстве так рассказывали: Единый сотворил наш мир. Он был прекрасен и юн…
— Единый?
— Нет, мир. А потом его жена…
— Мира? — снова уточнила Оли.
— Нет, Единого! И не перебивай, не то отправлю в храм слушать монхов.
— Ой, не надо! — вполне искренне испугалась приблуда. — К нам такой в посёлок как-то приезжал. Так он меня проклятой обозвал, когда я спросила.
Я слегка удивилась, откуда у девчонки такой интерес к Создателям с самого детства. Моему толстокожему высочеству набожность была чужда совершенно, как в юности, так и сейчас.
— Короче говоря, Единый создал наш мир для живых. А его жена — Бездну для мертвых. Всё было хорошо, но однажды она захотела владеть обоими мирами. И убила своего мужа.
— Совсем? — ахнула Оли. — Насмерть?
— Ну, уж не знаю, как, но больше о Едином никто не слышал. Без своего Творца мир стал умирать, всякая злобная нечисть вышла из Бездны и уничтожала всё живое на своём пути. Людей оставалось всё меньше, как и пригодной для жизни земли. И тогда Создатели сжалились над смертными и спустились на землю. Они обуздали Бездну, победили Безымянную и приказали ей стеречь мир мёртвых. А сами долго жили среди людей, подарили им магию, науки и научили Закону. Их дети и дети их детей рассеялись по миру. И земля вновь стала цветущей и доброй. Тогда Создатели вернулись к себе на небо и теперь смотрят оттуда на нас.
— А почему они не помогли Единому? — задумчиво спросила девчонка.
— Э… — я опешила. А, действительно, почему? — Не знаю. Об этом, пожалуй, лучше спросить учёных монхов. Я как-то не интересовалась.