— Почему?! — возмутился очередной горе-зельевар.
— Не привыкла, чтобы зелья подмигивали мне из бутылок. Откуда там взялся глаз?
— Эммм..
— Не засчитано.
С язвительными комментариями моё тихо закипающее высочество перебрало все фиалы. Только три или четыре с натяжкой можно было бы признать годными. Да и то, глотнуть я бы рискнула только зелье, сваренное Буи. Правда, содержимое ещё одного фиала не принесло бы вреда здоровью: ушлый студиоз, вычитав, что необходимый состав внешне ничем не отличается от обычной воды, просто наполнил ёмкость в ближайшей умывальне.
— Плохо, леры, — с наигранной грустью констатировала я. — Очень плохо. У меня создаётся впечатление, что вы вообще ничего не умеете, и…
— Умеем! — выкрикнул кто-то с заднего ряда, похоже, Рус.
— И что же Вы умеете? — усмехнулась я. — Прежде, чем ответить, вспомните, что меня интересует зельеваренье.
— Много чего. Это просто неудачно совпало, — отозвался тот.
— Серьёзно? Ну, что ж. Тогда проверим. На ближайшем занятии проведём пробный Контроль…
Студиозы загудели, как рассерженный улей. Впрочем, агрессия была направленна не на меня. Злобных взглядов и парочки увесистых многообещающих кулаков удостоился Рус.
— Леры, успокоились! — скрывая удовлетворение за лёгкой улыбкой, вмешалась я. — Контроль будет пробным. Но все обязаны на нём присутствовать. Вопросы?
— А если кто-то заболеет?
— Срочно заболевших буду лечить лично и с особой жестокостью, то есть, ими же сваренными зельями.
— А у меня день рожденья будет! Именинникам скидку сделаете?
— Могу скинуть пару балов, — кивнуло моё злопамятное высочество студиозу, из-за творения которого в лаборатории до сих пор чувствовался запах тухлых яиц.
— А если я буду сексуально утомлён? — это уже Рус, ифиты бы его забрали.
— Будете писать левой рукой, — с деланным спокойствием пожала плечами я.
Хохот, прокатившийся по комнате, едва не заглушил звук завершающего гонга. Поднявшись, моё с трудом удерживающее на лице равнодушное выражение высочество вымелось в коридор. До чего же глуп этот студиоз! Даже если бы я поставила себе основной целью унизить Руса в глазах сокурсников, и то мне не удалось бы загнать его так глубоко, как он постоянно ныряет сам благодаря своим попыткам острить.
Оли уже ждала меня под дверью кабинета, приплясывая от нетерпения:
— Идём?
— Погоди, торопыга! — усмехнулась я. — Дай хоть в душ сходить. Я вся пропахла неудачными опытами боевиков.
— Хорошо. Но Вы же недолго, да?
Рассмеявшись, я отправилась в ванную. Закончите ремонт, заплатите за него столько, сколько и планировали, прогоните осточертевших мастеров и вездесущий запах краски, а потом встаньте в тишине под тёплый душ. Тогда вы познаете настоящее счастье. Впрочем, мне для полного погружения в негу не хватало именно тишины. Оли то и дело совала голову в дверь и нетерпеливо вопрошала:
— Уже выходите, да?
После пятого «нет» желание нежиться в тёплой воде пропало окончательно, и я завернула кран.
До дворца мы добрались без приключений. Оли вела себя в высшей мере осмотрительно. Даже неудобные вопросы, вроде «а почему тот дядечка держит под руку одну тётечку, а смотрит на другую?», приблуда задавала шёпотом, предварительно оглядевшись по сторонам. Впрочем, смотрелось это не менее комично, учитывая, что шёпот её разносился на десяток метров вокруг, а на объект своего интереса она показывала пальцем. Но девчонка старалась, а потому я не видела причин для строгого одёргивания. Да и придворные прихлебалы давно привыкли к прямолинейной, плюющей на этикет Аленне, а потому и от моей ученицы не ожидали приличного в их понятии поведения.
Если бы я знала, что во дворце сегодня очередное сборище, то, пожалуй, отложила бы визит, но, уже явившись, не захотела возвращаться не солоно хлебавши. Обнаружив своего старого учителя в зале, где играли в карты, я бесцеремонно утащила его в свои покои и представила Оли.