— Знакомых на Тракте и у меня полно, — махнул рукой Никс. — Без малого четверть века пыль месил. Было время познакомиться. Но ты же теперь не отстанешь? Женское любопытство непобедимо, ифит бы пожёг болтливого Круппа!
«Женское коварство», — мысленно поправила я и состроила обиженную гримасу. Чернака хватило ровно на три минуты:
— Ладно. Хотя, ничего особенного в этой истории нет. С нами такое сплошь и рядом происходит. Хотя мы-то разве виноваты, что нас забирают из дома, как какой-то скот?!
Он помолчал, собираясь с мыслями, и продолжил.
— Я раньше ходил по Тракту с караванами, как ты. Ну, может быть, и не совсем так, специализация другая. Но один нюанс хлебнул бочонком. Сама знаешь, как некоторые караванщики относятся к боевикам-женщинам. С выходцами с Чёрного континента примерно то же самое. И плевать, боевики мы или бытовики. Но зарабатывал по сравнению с соотечественниками неплохо. Сестрёнке, опять же, помогал. Она разрешение на свою булочную только недавно получила. Как-то сопровождали одного вельможу. Видно, ему понравилось, и он замолвил за меня словечко. Так я стал привратником в Академии стихий.
Никс испытующе посмотрел на меня, выжидая реакцию. Обычно наёмники презрительно относились к молодым «осёдлым», считая их трусами. Но я держала себя в руках, поэтому на лице не дрогнул ни один мускул.
— Так я и думал, — вдруг улыбнулся чернак. — Но думал-то думал, а всё равно боялся.
— В смысле? — не выдержало моё нетерпеливое высочество, и так с трудом сдерживаясь, чтобы не подтолкнуть плавный рассказ к интересующей меня части.
— Ты другая, — тихо отозвался Никс, опуская голову. — Не брезгуешь тем, что я чернак, не смеёшься, что ушёл с Тракта молодым. Ты не судишь людей, не узнав их. Это дорогого стоит. Особенно в моём случае.
Его губы искривила болезненная ухмылка, и я вдруг ужаснулась. Каково это, изо дня в день чувствовать пренебрежение, ловить на себе брезгливые взгляды. Просто потому, что ты не родной этой земле. И тут же отвесила себе мысленную оплеуху: «Окстись, идиотка! Это же чернак. Чернак! Неудивительно, что их недолюбливают, после такой-то войны! Я и сама стараюсь держаться от них подальше!»
«Да неужели? — ехидно парировал внутренний голос. — Прям подальше и от всех?»
«Ну, хорошо, — вынужденно было признать моё запутавшееся высочество. — Никс — исключение. Но только ради того, чтоб выяснить, что он против меня имеет!»
«А с каких пор тебя волнует мнение какого-то чернака о твоём высокородном высочестве?»
— Рагетта? — слава Создателям, Никс прервал этот молчаливый спор.
— Прости. Всё нормально.
— Нормально, ага… — недоверчиво повторил он. — Я же вижу, что ты мне сочувствуешь. Может, даже жалеешь? Не надо.
Я не нашлась, что ответить. И подтвердить, и опровергнуть его предположение было бы глупо. Но Никс не ждал ответа. Он заговорил, снова уставившись в столешницу.
— Короче говоря, я почти десять лет проработал в этой Академии. А недавно там сменился ректор. Теперь всем заведует дочка нашего Правителя. Молодая, взбалмошная, и чернаков ненавидит сильнее, чем монх Безымянную. Вот и жду, когда она ко мне явится. А может, и не снизойдёт. Просто приказ об увольнении пришлёт. Девушку, которая в библиотеке работает, уже до истерики довела…
— Но ведь не уволила же? — ляпнула я и тут же прикусила свой длинный язык. Но чернак ничего не заметил.
— За этим дело не станет. Наверное, это не такая быстрая процедура, как ей бы хотелось. Из всех профессоров нормально к чернакам относится только один. То есть, одна. А ведь там дети! Эх!.. — Он махнул рукой. — Извини. Пожалуй, я пьян сильнее, чем мне казалось: вывалил тебе на голову свои проблемы, дурак. Правильно Ниса говорит, не умею я за девушками ухаживать.
Я молчала. Казалось бы, всё просто и понятно: слава ненавистницы чернаков летит впереди меня, да ещё и преувеличенная в разы досужими сплетниками. Отсюда и беспокойство Никса, и его ненависть: не хочет покидать тёплое место в одном городе с сестрой. А Юрась действительно только помогает ему с хозяйственными делами, практикуется так. Задавать какие-то наводящие вопросы явно не стоило. Кто знает, насколько в действительности пьян Никс? А ну, как удивится странному интересу случайной знакомой? Да и нужно ли это вообще? Всё ведь объяснилось, всё хорошо? Но странное чувство дежавю упорно не желало покидать мою дурную голову. Как и с Круппом, я что-то упускала, не замечала какую-то решающую мелочь.