— Она нашла общий язык с твоими братьями, — усмехнулся наставник.
— Да, я заметила.
— Не ревнуй.
— Да кто ревнует-то, — возмутилась я. Могла бы хоть поздороваться нормально, ученица так называемая.
Наставник спорить не стал, лишь понимающе усмехнулся.
— Не ревную я! — повысило голос моё слегка покрасневшее высочество.
— Вот и хорошо. Тогда ты не будешь против, если девочка задержится тут на…
— Что?!
— А вот то самое. Не знаю, кто учил её грамоте. Надеюсь, что не ты. Но читает она с трудом не от скудости ума, а потому, что три буквы алфавита никогда не видела.
— Это как? — опешила я.
— Мракобес, числящийся наставником в их поселении, объявил эти буквы проклятыми. Якобы из них состоит формула, призывающая в мир живых Безымянную, — покачал головой наставник, покривившись. — И эту ценную информацию Оли выяснила случайно, обнаружив в записке, оброненной какой-то проезжей магичкой, непонятные кракозябры.
Сообразив, о какой магичке говорила мелкая, я обрадовалась: смотри-ка, не забыла приблуда о моих наставлениях по поводу нашего знакомства.
— Девочка перерисовала их на грифельную доску и показала учителю. А тот отходил её линейкой за богохульство! — продолжал между тем наставник. — Имей в виду, Аленна, я этого так не оставлю, и буду просить твоего отца отправить контролёра в этот посёлок. Не сам же поселковый монх додумался до такой ереси!
Моё ошарашенное высочество смогло только кивнуть. Какие, однако, интересные дела творятся в провинции: то чернаки оказываются монстрами с рогами и хвостами, то теперь вот буквы проклятыми объявили. А потом мы удивляемся, что возникают странные секты, объявляющие грехом саму магию!
— В общем, к твоему отцу я пойду, скорее всего, завтра. Сегодня он принимает какое-то посольство троллей в Питруге. И Оли возьму с собой. Так что пока она задержится тут.
— Хорошо, — я не нашла причины возразить. — И пусть заодно расскажет Па, какими им представляли чернаков. Ему это будет интересно.
— А что, и тут сказки?
— Ещё какие, — кивнуло моё задумавшееся высочество, и, встряхнувшись, добавило, — Оли мне ждать, я так понимаю, бессмысленно.
— Пожалуй, — согласился наставник. — У них сейчас вечерняя пауза. Раньше начала занятия не появятся.
— Ну, хорошо, — взглянув на часы и убедившись, что до начала упомянутого занятия ещё долго, я поднялась. — Тогда вернусь в Академию. Там всегда есть чем заняться.
— Как тебе на новой должности? — наставник тоже встал, провожая меня к двери.
— Суетно, — честно ответила я, выходя из комнаты.
Вернувшись в Академию, я поняла, что ничего путного уже сделать не успею, и лучше сразу отправляться в таверну. Мое слегка перетрусившее высочество категорически не желало встречаться сегодня с Никсом. Я так и не решила, как относиться к нашему поцелую, от которого подкашивались ноги, к своим странным ощущениям, а, главное, к его заявлению про игру. Что он имел в виду? Этого я не знала, и не ощущала уверенности, что хочу узнать.
Ещё раз взглянув на часы и убедившись, что до появления в таверне Никса как минимум три часа, я шагнула в портал. Пятнадцать минут спустя знакомая обшарпанная дверь впустила меня в пропахший дрянным вином и перегаром зал.
Крупп, как всегда, восседал за угловым столом в компании пузатого кувшина и выщербленной кружки. Кивнув Адаму на безмолвный вопрос о выпивке для меня, я пошла прямо туда.
— Ты рано, — ухмыльнулся полугном, отсалютовав мне полной кружкой. — Любопытство замучило?
— Просто освободилась раньше, — пожала плечами я. — А ты, смотрю, почти трезвый. Утроба взбунтовалась?
— Ты язва, — беззлобно ругнулся наёмник. — Моя утроба бочку вина переварит и не булькнет. И вообще, может, я так от любви страдаю, что и вино в глотку не лезет. Такое объяснение в твою хорошенькую головку не пришло?
— Тебе вино в глотку не полезло? — недоверчиво хмыкнуло моё язвительное высочество. — От неразделённой любви? Ага-ага. А ещё добрые Создатели спускаются с небес на день солнцестояния и исполняют желания послушных деток.
— Как есть язва, — мотнул головой Крупп. — Наёмники, по-твоему, на высокие чувства не способны?
— Способны, а как же. Чем больше платят, тем выше чувства. Верность там всякая, любовь к командиру, безрассудная храбрость просыпаются и крепнут прямо на глазах при виде жирного контракта!
— Сразу видно наёмного народа дочурку, — расхохотался полугном.
— А ты нежную незабудку ждал? Так это ты зря. Незабудка мутировала, отрастила ядовитые шипы и зубастую пасть. Пыль на Тракте, она такая… Хитрая очень.