— Да брось, они ничего не понимают, — вмешался Стеллан.
Но Норберт её не отпускал.
— Что-то они понимают, — проговорил Норберт, заглядывая в испуганно расширенные глаза девушки. — Ведь что-то же должно было сохраниться в этой милой головке.
Норберт отпустил Ханну и прибавил:
— Поменьше болтай язычком.
— Ну, прости, прости, не серчай, — проскулила Ханна. — Я всего лишь сказала, что думает на твой счет наш лорд-маршал. Прости…
Стеллан усмехнулся, наблюдая, как Ханна ластится, пытаясь задобрить Норберта. Стеллан посмотрел на Вану, сестру Ханны, провел рукой по её щеке и строго, но не сердито сказал:
— Никогда не следуй примеру своей сестры.
Вана покорно кивнула.
В другой части комнаты гости из Сербии наблюдали за всем со стороны, улавливая всеобщую напряженность семьи Виктора.
— Ты только посмотри на эти лица, — приглушенно протянул Джаред. — Они напуганы и сбиты с толку.
— Не изненађуjе[1], — тоже вполголоса согласилась Митра. Черноглазая, с блестящими черными волосами, убранными в тугой узел, она представляла образец строгой балканской красоты в таком же строгом черном костюме, под стать её внешности. — Подданные Виктора видели, в каком состоянии привезли наемницу. Последнюю из всех, кого они ожидали увидеть при смерти. И судя по всему, Виктор не сообщил им, с какой целью Катрина находится в Калининграде.
— Скорее всего, сказал, что обычный гостевой визит. Но Инге лгать не стал. А эта гарпия, конечно, разболтала сестрам. И так слухи наполнили славный дом Ворманов. Сохранить всё в тайне не удастся. Теперь всем захочется узнать, что же такого Зан затеял на территории Виктора. О, им будет очень любопытно обнаружить, сколь благородны были цели Зана, и на какие жертвы ради них он отправил свою дочь. Но следом зазвучат голоса, вопрошающие, получилось ли. И осведомленные особы, вроде Инги, жаждущие своего звездного часа, преподнесут всё в крайне драматичном свете. Сегодня мы празднуем, но смуту уже не сдержать. Пусть в сущности ничего не изменилось, теперь изменится многое. Когда делам стражей сопутствует успех, все ликуют. Вспоминают, что мы их защита. Утешаются, зная, что могут совершать ошибки за ошибками, а потом умыть руки и взвалить свои проблемы на стражей. Но стоит нам потерпеть поражение, и кланы набрасываются на нас как свора собак, лая о том, что стражи проявляют слишком много инициативы, способной привести лишь к неприятностям. Они хотят держать нас на поводке. И мы дали им повод.
— Понарѝн будет недоволен всем этим, — произнесла Митра, предчувствуя, что может подняться резонанс.
— Сюда идет Фелиция, — предупредил Джаред.
К бару, возле которого стояли подданные Зана Вэллката, подошла миловидная девушка в темно-сиреневом платье с широким шлейфом. Подданная Виктора.
— Как думаете, что обсуждают Виктор и Зан? — поинтересовалась она.
Джаред обернулся к подошедшей Фелиции.
— Согласовывают текст заявления.
— Какого заявления?
— Сейчас узнаем, — Джаред указал глазами в сторону Виктора, вышедшего на середину комнаты.
Виктор поднял руку, требуя тишины. Невысоко. Спокойным медленным жестом. Этого хватило, чтобы гомон, нараставший в салоне, стих.
Из полутьмы к лорду-маршалу Ворману обратилось множество глаз, блестевших в кровавых отсветах камина.
Будучи судьей трибунала, Виктор привычно заговорил громким голосом оратора. Каждое слово в его устах приобретало убедительную весомость:
— Сегодня наши гости продемонстрировали, насколько эффективны кланы, которым мы вверяем нашу безопасность. Напомнили, насколько стражи бдительны и верны своему долгу. Знаю, для многих неожиданный приезд лорда-маршала Вэллката и его подданных стал поводом для обеспокоенности. Но уверяю, волноваться не о чем. Вопросы, стоявшие на повестке дня, благополучно решены. И мы с лордом-маршалом Вэллкатом оцениваем их результат положительно.
— Я видел раны, — неожиданно подал голос Игорь, — на спине Катрины. В столовой. Это следы от когтей дикого зверя. И пуля. Я её уносил. Все видели, что это за металл.
После этих слов люди Виктора тихо зароптали.
Раскаленный словно угли взгляд затаившегося хищника остановился на спине Виктора в ожидании. Зан пристально следил за тем, чтобы речь Виктора не породила лишних сомнений и пересудов.
— Да, верно, — согласился Виктор и обратился ко всем: — К сожалению, доля наемницы трудна и полна вызовов. Полагается, что мы все это знаем. Но всякое знание со временем теряет остроту, становится просто словами. И мы начинаем относиться к чему-то важному, как к чему-то отвлеченному, само собой разумеющемуся. Мы произносим слово «наемница» с уважением и благоговением перед редчайшим мастерством в искусстве смерти. Но не отдаем себе отчета в том, как трудно быть редчайшим мастером, стоящим в авангарде наших интересов. Раны, которые вы видели на теле наемницы — одни из тысяч. Это жертва, которую Катрина платит ради нашего благополучия. Мы должны чтить эту жертву, ибо видим лишь малую её часть, и уже поддаемся ужасу. Что касается обстоятельств, при которых Катрина Вэллкат получила эти ранения — как я уже сказал — беспокоиться не о чем. Лорд-маршал Вэллкат и его подданные оказали наемнице всяческую поддержку и помогли завершить начатое ею дело.