Подойдя к стене с книгами, я увидела стакан с остатками янтарной жидкости на столе и какую-то книжку – она была раскрыта и лежала страницами вниз.
Я села в кресло и заметила карандаш, который, должно быть, скатился на пол. Я подняла его, даже не задумываясь, и положила на стол рядом с книгой.
Очевидно, Сантьяго сидел именно здесь и попивал свой алкоголь.
Отставив свечу, я взяла стакан и поднесла его к носу. Скотч. Мой отец хранил подобный для гостей. Я поднесла стакан к губам, не отдавая себе отчета в своих действиях. По правде, я считала, что даже если бы могла сейчас связно мыслить, то все равно бы не смогла придумать вескую причину для такого поступка. Однако я все же прижалась губами к стакану и допила последний глоток скотча.
Когда янтарная жидкость обожгла горло, я прикрыла глаза и откинулась на спинку кресла. Аромат кожи смешался с одеколоном Сантьяго. Некоторое время я сидела так, вдыхая знакомый запах. По позвоночнику прошла волна дрожи. И дело тут было не в скотче. Он не мог сработать так быстро.
Распахнув веки, я вернула на место стакан и коснулась кожаного корешка книги. Никакого заголовка на ней не было. Сама кожа на ощупь и вид казалась старой. Том был толстым, и, вероятно, его не стоило класть страницами вниз и открывать подобным образом. Это могло повредить переплет.
Подняв книгу, я перевернула ее и посмотрела на страницу. Однако внутри обнаружился вовсе не текст, а рисунок на весь лист. Череп.
Я перевернула страницы и обнаружила подробный рисунок женщины. Она была очень красива. Взрослая, с темными волосами и грустными глазами, частично скрытыми вуалью. Я принялась изучать рисунок. Что-то во взгляде женщины, будто смотревшей прямо на меня, казалось интригующим. Я просто не могла отвести взгляд.
Я была так увлечена, что ничего не замечала вокруг, но когда услышала, как в двери повернулся ключ, то поняла, что попалась. Я вскочила, ударившись коленом об стол и роняя свечу на пол. Я судорожно вздохнула, наблюдая, как расплавленный воск растекался по ворсу ковра, и лишь потом обернулась, чтобы посмотреть, кто меня поймал. Впрочем, это мог быть лишь один человек. В следующий миг я встретила тяжелый и темный взгляд мужа.
Сантьяго
Я заметил раскрытый блокнот для рисования, лежавший на столе. На странице был рисунок матери, который я набросал с похорон. Сам я присутствовать не смог, потому Мерседес записала для меня все на видео. И образ матери, такой разбитой, запечатлелся в моей памяти. Это воспоминание никто не должен был видеть. И уж тем более чертова Морено.
Жар подступил к горлу, когда я подошел к жене. Она уже съежилась и дрожала, пытаясь отодвинуться. Но бежать некуда. Неужели Айви еще этого не поняла? Ей никогда от меня не сбежать.
Я обхватил подбородок Айви ледяными пальцами и заставил ее посмотреть на меня.
– И что, по-твоему, ты делаешь?
– Я... я... – Айви стала заикаться, пытаясь покачать головой. Она смотрела на меня широко распахнутыми испуганными глазами, но я уловил запах скотча в ее дыхании, и это лишь усилило мой гнев.
– Рылась в моих вещах. Пила мой скотч. Может, поделишься со мной остальными грехами, которые тебе придется искупить этим вечером?
– Санти, пожалуйста.
– Не называй меня так, – я впился пальцами в ее кожу, и она вздрогнула от угрозы в моем голосе.
Я не знал, о чем Айви думала, ведя себя со мной так фамильярно. Пытаясь заставить меня забыть, кем я являлся. И кто такая Айви. Словно она имела какое-то право трогать мои вещи и заглядывать в самые темные воспоминания. Получала ли Айви удовольствие, напитывая дом своим ароматом, чем постоянно напоминала мне о присутствии врага под моей крышей? Даже сейчас в моих руках Айви смотрела на меня с такой фальшивой невинностью, что это действовало мне на последние нервы. Словно она могла заставить меня забыть, почему я привел ее в свой особняк. Айви будто думала, что махая своими ресницами и обращаясь ко мне сладким голосом, она заставит меня позабыть о предательской крови, текущей по ее венам. Нет, я никогда не смогу этого забыть.
– Думаешь, я не понимаю, чего ты добиваешься? – рыкнул я.
Айви моргнула, непонимающе посмотрев на меня. Может, я тоже пьян. Мой визит к Судье затянулся, и на протяжении всего этого времени виски у нас текло рекой. Вероятно, именно поэтому мои слова выходили такими раскованными.