– Выпей, – протянул мне Сантьяго этот странный маленький пузырек. Я осмотрела его, а потом снова взглянула на мужа и фыркнула.
– Ты с ума сошел? – я оттолкнула его руку. – Думаешь, я просто так возьму и выпью твой яд?
– Это не яд. Настойка тебя успокоит.
– Ну, конечно. Ты еще не готов меня убить. Тебе пока слишком весело, верно? – я отвернулась. – Мне не нужны твои наркотики, Сантьяго.
– Выпей, – напряженно произнес он, а когда я не ответила, Сантьяго обхватил пальцами мою челюсть и, впиваясь пальцами в кожу, заставил посмотреть на него.
Хотелось бы мне сказать, что скатившаяся на его палец слеза – лишь отголоски пережитого мною ранее. Что сейчас Сантьяго не вызывал у меня никаких эмоций. Не мог заставить меня хоть что-то чувствовать. Однако все это было бы ложью, потому я просто смотрела на мужа. Выражение его лица было странным и трудно читаемым. Он словно был заворожен. Именно в этот миг я смогла хоть что-то разглядеть. Почти незаметную тень. Сантьяго будто боролся с чем-то.
Наверное, с желанием убить меня. Чтобы уже не искать отговорки для садистского чудовища внутри него.
Я снова фыркнула, разрушая момент.
Он моргнул, а я продолжила за ним наблюдать. Иногда я улавливала в его глазах нечто, похожее на боль. Но те несколько раз, когда мне удалось уловить эту эмоцию, она исчезала в следующий же миг. Похоже, сейчас я искала что-то похожее.
Наконец, я качнула головой. Нет, вероятно, мне все лишь казалось. Разум играл со мной злые шутки. Чтобы чувствовать боль нужно быть человеком, а Сантьяго де ла Роса им не был.
Он – сам дьявол.
– Мама давала мне это, когда я был маленьким, – произнес Сантьяго, сбив меня с толку своим признанием. – Если я был чем-то взволнован или расстроен. Настойка не причинит тебе вреда.
Я лишь продолжила молча смотреть на него. Он решил поделиться этим со мной, и мы оказались ближе, чем когда-либо прежде. Это воспоминание показалось мне куда более душевным, чем то, которое он озвучил в часовне перед наказанием. Те слова были лишь констатацией факта. Отец избивал его. На этот раз эмоции были совсем иными. Речь шла отнюдь не о голых фактах.
Сантьяго раскрыл передо мной свои чувства.
Я не знала, было ли это связано с упоминанием его матери, либо с тем, что произошло этой ночью, но муж нервничал и казался почти уязвимым. Я помнила рассказ Антонии. Она поведала мне, что мать Сантьяго вернулась в Барселону и там скончалась. Что ее убило горе.
Неужели я видела именно это? Он скорбил?
Я снова посмотрела на флакон, припомнив все истории об отравлениях, довольно распространенных в «Обществе». Прежде я думала, что это не более, чем сказки, но была уже не так уверена.
– Я не хочу, – выговорила я, прекрасно понимая, что Сантьяго мог заставить меня выпить все, что ему было угодно.
Словно прочитав мои мысли, Сантьяго поднес маленькую бутылочку к губам и сделал глоток, а затем снова поднес к моему носу.
Отпустив мою челюсть, он продолжил:
– Это не яд. Настойка тебе поможет. Обещаю.
– Нет.
– Выпей.
– Или что? Заставишь меня?
– Да.
– Что я тебе такого сделала, чтобы оправдать все твои действия? – спросила я, выхватив у него флакон и понюхав содержимое. Я почувствовала аромат трав и чего-то сладкого. Запрокинув голову, я залпом проглотила настойку. Потребовалось всего два глотка. Потом я вернула флакончик Сантьяго, чувствуя, как жидкость стекала по горлу. Ощущения были подобны тому, что я испытала, пригубив скотч ранее.
Я шумно выдохнула и опрокинулась на подушки, когда Сантьяго взял у меня из рук бутылочку и кивнул, словно немного успокоившись, когда я все выпила.
Я не знала, чего ждала. Сильных судорог. Рвоты. Но единственное, что я ощутила – как тело стало расслабляться.
– Ляг поудобнее, – проговорил он, поправляя подо мной подушку.
Я не сопротивлялась. Все равно это бесполезно. И мы оба понимали, кто выйдет победителем.
– Что там было? – спросила я, когда он стал обходить комнату, зажигая несколько свечей.
– Просто несколько трав, которые помогут тебе расслабиться и уснуть. Сейчас тебе нужно поспать и восстановить силы.
– Чтобы ты смог завтра все повторить?
Сантьяго не ответил.
Я осмотрела огромную комнату и увидела лишь несколько предметов интерьера, как полагала, антикварных. На изголовье кровати обнаружился череп, розы и дуэльные пистолеты. Фамильный герб, вырезанный на дереве.