— Ошибаешься. Она навсегда номер один, не потому, что первая или единственная, а потому, что неповторимая.
Удостоверившись, что собеседница достаточно оскорблена, молодой человек распрощался и подошел к брату.
Тот приветствовал его угрюмым кивком. С того дня, как они встретились в спальне его черноволосой девицы, они не разговаривали.
— Метку нашел? — сразу перешел к делу Лайонел.
— Не искал, — последовал спокойный ответ. — Если тебе нужно, займись этим сам.
— Быстро сдаешься. Впрочем, тебе не впервой отходить в сторону!
Вильям поднял на него глаза. Лайонел пытался найти в них привычный упрек или обиду, но в их изумрудных недрах ничего подобного не было. Брат смотрел на него как-то иначе, и смотрел так уже не первый день. В нем произошла какая-то фатальная перемена. И она беспокоила Лайонела. Сперва он думал — то лишь временная грусть об утраченных отношениях. Полагал — Вильям тянется к нему по привычке, как обиженный ребенок хочет что-то доказать… Так и было, только теперь молодой человек засомневался, что это все. Крылось в зеленых глазах брата нечто особенное и предназначалось только ему, заставляя нервничать.
— Ты не хочешь искать метку из какого-то своего принципа? — осведомился Лайонел.
Вильям ухмыльнулся.
— А может, все объясняется куда проще? И я всего лишь хочу, чтобы ты поискал ее сам?
Лайонел смерил брата оценивающим взглядом.
— Какую бы игру ты ни затеял со мной, — он указал на скульптуру плачущего мальчика, — после слов «Game over» экран гаснет и второй жизни не дается. Помни.
Брат неотрывно смотрел на него, пожирая глазами.
— Я помню, как дорого стоит твое внимание.
— Не так давно мое внимание не стоило тебе ничего. Но бесплатно оно тебя не интересовало. — Лайонел усмехнулся. — Высокие расценки всегда вызывают уважение и живой интерес.
Он развернулся и зашагал по аллее, оглядывая сад в поисках своей рыжеволосой пассии, но не нашел — девушки не было в саду. Взгляд наткнулся на Георгия — тот стоял возле бассейна с пустым бокалом, но уже через пару мгновений оказался родом и негромко произнес:
— Я вот все думаю — когда твой здравый смысл сломает гордыню и ты все-таки спросишь у меня то, что тебе так хочется знать?..
— А знаешь, о чем думаю я?
Георгий вздохнул.
— Тебе прекрасно известно, что нет. Ты закрыл большую часть своего сознания от меня.
Молодой человек жестом подозвал официанта, взял с подноса бокал крови.
— Ну, так я тебе скажу, о чем — как долго ты еще будешь наивно надеяться на мое прощение?
— А на сколько хватит твоей обиды?
— Я не обижен, — спокойно возразил Лайонел. — Я разочарован. Время стирает обиды, разочарование же, неотделимое от опыта, остается.
Георгий опустил голову, пробормотав:
— Мне казалось, сражаясь за тебя против старейшин, я доказал свою преданность.
— Нельзя совершить предательство, а потом доказать свою преданность. В задаче, ответ которой должен равняться «Дружбе», преданность не переменная величина — только постоянная.
Видя, что гости посматривают на них с любопытством, Лайонел двинулся по аллее в сторону дворца, жестом приглашая Георгия следовать за ним.
Когда они миновали белокаменные ворота со стражей, молодой человек резюмировал:
— Я буду тебе весьма признателен, если перестанешь питать иллюзии касательно наших дальнейших взаимоотношений.
Они прошли мимо стойки с красивой темноволосой девушкой, и Георгий сказал:
— Не верю, что тебе настолько безразлична наша дружба.
Лайонел засмеялся.
— Наша дружба осталась на том шоссе, где ты предал меня ради того, чтобы покувыркаться в постели с моей женщиной.
Они молча прошли по белокаменному коридору, поднялись на второй этаж и вошли в круглый зал, где проходили собрания. Георгий хотел сказать что-то еще, но Лайонел ему не позволил, заявив:
— Мне не нужны оправдания, они ничего уже между нами не изменят. В данный момент мой интерес к тебе обусловлен твоими способностями к чтению мыслей.
Георгий покачал головой.
— Да, конечно. Тебя интересует Фарнезе, не так ли? — Он помолчал. — Должен разочаровать, информация, которая тебе нужна, закрыта. На этой части его сознания стоит сильнейший блок. Я поговорил с несколькими вампирами, занимающимися снятием блоков, но они отказались работать. Догадываешься, почему?
Лайонел кивнул.
— Боятся связываться с тем, кто его поставил. Тут все понятно. — Он прошелся по залу, подошел к трибуне и облокотился на нее, задумчиво глядя на бывшего друга.
— Хочешь еще что-то знать? — нарушил гнетущую тишину Георгий.