Вильям оторвался от ее рта и прошептал, касаясь губами щеки:
— Я должен тебя видеть. Завтра, и послезавтра, и через неделю, пока не надоедим друг другу. Хорошо?
Все, кроме переставшего биться сердца, кричало: «Нет, нет, нет!»
— А непослушные губы, подвластные этому красивому юноше, прошептали:
— Да… — Сердце сорвалось с места, подобно часовой стрелке, закрутившейся по циферблату.
Когда же Бесс ощутила способность исправиться, ответить «нет» резко и решительно, вампир вновь ее поцеловал.
В одну из секундных пауз девушка отвернулась и сказала:
— Расскажи что-нибудь о себе…
— Что угодно? — несколько растерялся Вильям.
— Когда-то у тебя была другая жизнь… семья.
Он опустил глаза на альбом, лежащий у него на коленях.
— Моя жизнь… да, конечно.
Бесс подложила под спину подушку и потребовала:
— Притащи из холодильника бутылку пива и поднос с кальмарами. Чувствую, меня ждет длиннющая аудиокнига.
Он усмехнулся и поднялся с места. Оставшись одна, девушка бросила осторожный взгляд на камин, перед которым стояло чучело волка, и на какую-то долю секунды ей показалось, будто желтые глаза полыхнули огнем. По спине пробежала дрожь, в точности как на ступенях Казанского собора.
Вернулся Вильям, он удивленно посмотрел сперва на волка, затем на нее и весело поинтересовался:
— Играешь с ним в гляделки?
Бесс издала нервный смешок, пробормотав: «Кажется, ты ему не нравишься», и приняла поднос и бутылку пива.
— А мы его сейчас поставим в угол. — Молодой человек подошел к волку, обхватил его за круп и потянул на себя.
Девушка засмеялась, наблюдая, как он пыжится, делая вид, что чучело неподъемной тяжести. Но скоро уже нервно смеялся Вильям, он выпрямился и спросил:
— Ты его приклеила, что ли?
Бесс нахмурилась.
— Как это приклеила?
— Так! Его же не сдвинуть!
Она легко соскочила с кровати, подошла к волку и, положив ладонь на морду, чуть развернула чучело.
— Приколист, — хмыкнула девушка, шлепнув его по локтю, — я чуть не поверила!
Вильям тронул за спину волка, как будто проверяя, и еще немного повернул его на месте. Выглядел при этом таким изумленным и озадаченным, что Бесс не на шутку обеспокоилась:
— Ты ведь не серьезно?
Он долго смотрел на волка, затем улыбнулся ей.
— Я пошутил.
Бесс вернулась в постель и проворчала:
— У тебя была другая жизнь… Поехали!
В гостиной, заполненной приглашенными, то и дело раздавались скучающие вздохи.
Взгляды приглашенных все чаще устремлялись на двойные дубовые двери в немом ожидании, когда же в них войдет кто-нибудь интересный.
Анжелика поставила полупустой бокал на столик. Неприятно было сознавать, что вечер провалился. И у кого? У нее — первой красавицы города, любимице всех значимых сплетников общества. Даже ее новый бойфренд уже никого не интересовал. После исчезновения этой темы с первых полос газет и разворотов журналов Даймонда точно по велению волшебной палочки перестали обсуждать. Конечно, никто его не полюбил, не стал относиться к нему как к равному, но прежнего всеобщего интереса он не вызывал. А вместе с ним и она перестала быть в центре внимания. Ее гости как будто и на прием пришли лишь по привычке, тянули время, выпивая и вяло разговаривая ни о чем.
Казалось, все застыли в ожидании одного — прихода Лайонела. Да только тот не торопился.
Анжелика провела рукой по шее, скользя пальцами по розовому жемчугу. Она сама ждала, и всякий раз, когда прибывали все не те гости, ее охватывали разочарование и злость.
Напрасно убеждала себя, что ее приготовления: живой оркестр, играющий Шуберта, нежно-розовое платье с открытыми плечами, фонтанчик с кровью, льющейся из глаз ледяной скульптуры Афродиты, — вовсе не нуждаются в одобрении правителя. Она лгала себе.
Даже сейчас, обретя счастье и перестав пытаться вернуть Лайонела, ей, как и прочим, было необходимо его внимание. Хотелось получить его оценку, по-прежнему являющуюся высшим признанием.
В ее сторону двигался Даймонд. В черном смокинге он выглядел старше — серьезный, тщательно причесанный и красивый, такой родной и такой незнакомый в своем новом образе.
Всякий раз, видя его, у нее сердце сжималось от нежности. Ей нравилось ловить на себе бесконечно преданный и любящий взгляд синих-синих глаз, обрамленных ресницами с кровавым блеском на кончиках.