Когда вновь посмотрел на Лайонела, тот взирал на него как на сумасшедшего.
— Я… — Вильям осекся.
Брат запахнул халат, между его бровей пролегла морщинка, он отрывисто напомнил:
— У твоей шлюховатой девки другой мужчина. Давай поподробнее.
— Он приехал и увез ее. Мне кажется, она не хотела этого.
— Бесс и не хотела? — засмеялся Лайонел. — Ты уверен, что мы говорим об одной и той же похотливой кошке?
— Она не хотела, — повторил Вильям.
Брат, насмешливо закусив нижнюю губу, театрально вздохнул.
— Ну а ты, Вил? Какими цепями были связаны твои руки на этот раз? Почему кто-то может просто прийти и увезти твою женщину? Не кажется ли тебе, что это какой-то нонсенс? Ты вампир, он человек, так какого же черта?
— Человек, — повторил Вильям, — а может и нет.
Лайонел вскинул бровь.
— Вот как… Значит, я все-таки был прав? Ты пропустил метку?
— Я не знаю. — Вильям прошелся по кабинету. — Помнишь волка? У него желтые глаза, и у этого мужчины такие же, один в один.
— И это единственная причина считать его не человеком? — съязвил брат.
— Да, но…
Лайонел разочарованно застонал.
— А собрать побольше фактов ума не хватило? Желтые глаза не только у твоего чучела, у Цимаон Ницхи желтые, у его дочерей и сыновей!
— Ты не слышишь меня, — упрекнул Вильям. — Волк и мужчина как-то связаны, я чувствую.
— Ах, Вильям, твои чувства — это последнее, чему я стал бы доверять. Что ты от меня хочешь? Мне пойти разобраться с ним вместо тебя?
Вильям оскорбленно фыркнул.
— Нет же!
— Что тогда я могу сделать для тебя?
Он и сам не знал и уже успел пожалеть, что примчался к брату, как последний болван, выложить что-то весьма невнятное.
— Я, пожалуй, пойду. Извини, что разбудил.
— Подожди. — Лайонел кивнул ему на кресло. — Ты говоришь, она не хотела? Видишь ли, если этот мужчина не человек, а тот, о ком мы думаем, она не может не хотеть. Он ее хозяин, он полностью владеет ее телом, душой и желаниями.
— Она плакала, когда вышла от него, — тихо сказал Вильям.
Брат поднял глаза к потолку.
— Какой-то бред, — рыкнул он. — Плакать после ночи с дьяволом? Ты веришь в подобное? Я — нет! Да она прыгала бы от радости, и потом пару лет у нее бы улыбка с лица не сходила.
— Говорю что видел. Она плакала, сидя у дома на скамейке. Он вышел следом за ней, но я не позволил ему подойти.
— О-о, — засмеялся брат, — лег, наверное, поперек дороги, да?
Он увидел меня и остановился, вот и все.
— То есть испугался?
— Мне так не показалось. Но он не предпринял никаких действий.
— Какой загадочный мужчина. Пожалуй, мне следует посмотреть на него лично.
— Да, ты и на друга Бесс собирался, только…
— А я посмотрел. — Брат нахмурился. — Он не боится нас, как и девчонка.
— И что думаешь о нем?
— Ничего. На его теле искать метку я не стану. Если то территория дьявола, не хочется связываться, — заключил Лайонел.
— Еще недавно ты собирался держать Бесс при себе на тот случай, если дьявол позарился на твою Катю.
— А мне вдруг пришло в голову — он мог позариться не на мою Катю, а на твою.
— О чем ты? — опешил Вильям.
— Ты прицепился к его дочери, а он показал Кате все мои пороки не для того ли, чтобы она захотела вернуть тебя — святошу? Мне нечего с ним делить, я нигде не перешел ему дорогу. А вот ты…
— А если Катя бес? Так уж и не перешел?
— Он не может вмешиваться, ты же знаешь! Вампиры избавлены от влияния и Бога, и дьявола. А последний никогда не является без весомых аргументов. «Я соскучился по своему бесу» — прости, не аргумент. У него есть причины.
— И что я должен делать? — взвился Вильям.
— Найти себе другую девушку? — предложил брат. Но, видимо, ответ прочел на лице, поскольку сказал: — Я бы порекомендовал сходить к Кире и развести ее на парочку подсказок из будущего.
— А сам почему так не поступишь?
— У нас с ней возникли небольшие разногласия, — улыбнулся Лайонел.
— Господи, не понимаю, как ты умудрился прогневать этого святого ребенка!
— Я прогневал не святого ребенка… — Брат умолк. — Да не важно, ты же знаешь, временами я забываю о хороших манерах.
Вильям скептически сжал губы, буркнув: «Ты так строг к себе», и направился на поиски Киры.
Девочку он нашел в ее комнате. Та сидела в зеленом кружевном платье и лакированных туфельках в кресле, забравшись на него с ногами.
— Можно? — спросил молодой человек.
Она замешкалась, но тот уже вошел, поэтому ей не осталось ничего иного, как одобрительно кивнуть.