Особым положением пользовались холсты-охранники на дверях факультетских гостиных, привратники покоев деканов и преподавателей, а также гостевых покоев замка. Ещё Вендолина намекнула на картины-шпионы в нужных директору местах.
К особой группе относились холсты без хозяев, то есть пейзажи, натюрморты… Они считались общей территорией и посещались всеми желающими. На них устраивались охоты, вечеринки и пикники. Немаловажным фактом было и то, что все взятые оттуда нарисованные предметы ровно в полночь возвращались на свои места. Это не относилось к пище, утешила расстроенного Гарри ведьма. Пища появлялась заново. Поттер облегчённо вздохнул. Хотя и пожалел о так и не прочитанной книге, брошенной в него горбатым колдуном. А он-то её обыскался!
Далее следовала совсем уж невразумительная иерархия обычных портретов, постичь которую Поттер не сумел, как ни старался. Да и было ли это важным? Долго оставаться в запортретье Гарри все равно не собирался.
Посиделки возле костра затянулись до позднего вечера. Остатки недоеденного фазана Поттер прихватил с собой.
От холста Вендолины портрет Гарри Поттера отделяли двадцать пять дверей. Отсчитав нужное количество створок, Гарри кривовато написал прихваченным у костра угольком на своей двери «Гарри Поттер» и шагнул в «квиддичные» владения.
Над крестражем склонились три призрака. В незваных гостях Гарри узнал Безголового Ника, Толстого Монаха — факультетское привидение Хаффлпаффа, а третий был ему незнаком.
— Эй, что это вы тут делаете? — возмутился Поттер, уже уяснивший, что личное запортретье неприкосновенно.
— Ах, вот и вы, мой юный друг! — воскликнул сэр Николас, едва не потеряв угрожающе качнувшуюся голову. — Признаться, мы вас заждались.
— Рад встрече, мистер Поттер, — подлетел к нему Толстый Монах, — а мы рассматриваем вашу нечисть.
— Чем заплатишь за уничтожение этой твари, щенок? — нагло рявкнул неизвестный призрак. Только тут Гарри разглядел у него на поясе целый арсенал из всевозможных клинков, за плечом полупрозрачный арбалет, а в руках нечто вроде жезла, слегка пульсировавшего голубоватым светом.
— С чего вы взяли, сэр, что я желаю избавиться от моего… фамилиара? — не менее дерзко ответил обидевшийся на «щенка» Поттер, выпятив подбородок.
— Фамилиара? — ахнул Безголовый Ник. — Но, друг мой…
— Лопни моя селезенка, если это кот или сова! — хохотнул Монах, тыча толстым пальцем в крестраж. — Вот на жабу определённо смахивает, но отчего же она не зелёная?
— Проголодался, Томми? — нарочито просюсюкал Гарри, садясь на травку рядом. Под недоверчивыми взглядами гостей он старательно пережевал кусочек фазаньего мяса и сунул в перекошенный безгубый рот чудовищного младенца. Тот выпучил красные глаза, но подношение не выплюнул.
— Глядите — жрёть! — восхитился Толстый Монах. — И взаправду не нечисть…
— Что это за дрянь? Отвечай, несчастный! — рявкнул Охотник, направляя на Поттера светящийся жезл. Зря он это сделал. Действуя на одних инстинктах, Гарри двинул кистью так, словно в руке была зажата волшебная палочка, и гаркнул: «Экспеллиармус!» Тело тряхнуло от волны освобождённой магии, и артефакт, вырвавшись из рук Охотника, ударился о магическое стекло портрета. В стороны брызнули тут же истаявшие туманом осколки жезла. Судя по ошеломлённым лицам призраков, этого никто не ожидал.
— Он… он колдует! — прошептал Охотник, пятясь.
— Я, знаете ли, волшебник, — огрызнулся Поттер.
— Портреты не способны к волшебству, друг мой, — деликатно просветил его Почти Безголовый Ник, взволнованно приглаживая кудри на своей покачивающейся голове.
— Почему это? — подобрался Поттер. Призраки молча переглядывались.
— А может, ты сам нечисть? — с надеждой спросил Охотник. Поттер пренебрежительно фыркнул в ответ.
— Ну что вы, дражайший Отто, — укоризненно прошелестел Безголовый Ник. — Гарри Поттер не может быть…
— А я говорю… — вызывающе подбоченился Охотник.
— Ой, да престаньте вы! — не стерпел Поттер. — Просто я — живой! Не знаю, как… так получилось. — Некоторое время призраки на него таращились. Потом Монах нервно хохотнул. Охотник брезгливо сплюнул под ноги. А Безголовый Ник снова завздыхал. Они ушли, так ничего и не объяснив.
Каждый день Гарри начинался одинаково: омовение в фонтанчике, поиск еды, разведка туманного коридора, ужин тем, что осталось от завтрака, и ночной отдых. Оставлять крестраж без присмотра он больше не решался. Приходилось таскать его с собой. Зачем он это делал, было загадкой и для самого Поттера.