коридора, нечто вроде технического отсека, где, будто
металлические трупы, валялись старые механизмы. Увеличение
пространства позволило воинам Ну'меана занять позицию рядом с
отделением Претора.
Они разошлись веером — трое впереди сержанты в центре, двое позади, включая тяжелые орудия. Претор поднял кулак:
– Стойте на месте.
Эхо последних выстрелов постепенно угасало, пока снова не
повисла напряженная тишина, прерываемая тихими звуками
действующих систем «Глориона».
– Надо идти дальше, – сказал Ну'меан, выдавая свое
нетерпение.
Претор тычком перевернул один из крадских трупов.
Щупальца вывалились из его ротовой полости, подобно ребристым
языкам. Прежде чем включить комм-связь, он заметил слабый свет, угасающий в глазах существа. Это не могла быть просто иллюзия, вызванная напряженными условиями на корабле. Претор
активировал связь.
– Апотекарий?
– На месте, господин.
– С ксеносами покончено, – упорствовал Ну'меан. – К чему
медлить?
– Он ждал почти столетие, брат — несколько лишних часов
не имеют никакого значения, – парировал Претор. – Кроме того, они все еще здесь. Выжидают.
Было очевидно, что другому сержанту это не нравилось.
Тсу'ган помнил Ну'меана, каким тот был, когда он впервые
телепортировался на Прометей, лунную космическую станцию и
владение Огненных Драконов. Брат-сержант встретил его первым.
У него было обветренное лицо с длинным шрамом по правой
стороне, который задевал губу и поднимал ее вверх в постоянном
оскале. Правый глаз был немного тусклым, и в его красном огне
виднелось маленькое черное пятно. Полоса рыжих волос, выбритых
дугой, тянулась по правой половине черепа. Тсу'гану это
напоминало язык пламени. Несмотря на жар кузни испытаний и
врата огня, прием не был теплым. Судя по нынешнему поведению
Ну'меана, прошедшие годы не смягчили его.
Претор включил свои гало-фонари на полную мощность и
нацелил их в отрезок коридора впереди. Истрепанные шланги
свисали вниз, точно гадюки. Где-то за пределами видимости
зашипел пар, вырывающийся из клапана. По словам Эмека, они
были примерно в часе пути от точки слияния «Глориона» с
«Протеем».
Как и боевые братья, Тсу'ган последовал примеру сержанта.
Поначалу он не увидел ничего, кроме истерзанного металла, ломаных труб и кабелей, похожих на извергнутые внутренности, залитые резким магниево-белым светом. Затем что-то зашевелилось
на краю конуса света, медленно подкрадываясь в полумраке.
– Во имя Вулкана! – взревел Тсу'ган, и к боевому кличу
присоединился хор его братьев.
Генокрады посыпались со стен, словно моллюски с днища
древнего корабля, и тут же скачками бросились вперед. В то же
время решетки в потолке обрушились вниз, и оттуда густым
потоком полились твари.
Поводя по сторонам штурмболтером, Тсу'ган припомнил
лавовых муравьев Ноктюрна, собирающихся у гнезда, чтобы
отвадить всякого, кто на него посягал. Вот только здесь лавовые
муравьи были крупнее человека, а муравейником был прогнивший
скиталец, дрейфующий в глубинах космоса.
Каждый снаряд попадал в тело ксеноса. Повсюду
отвратительными цветами распускались взрывы, разбрасывая
всюду клочья мяса и конечности, но генокрады продолжали
наступать.
– Что-то ведет их! – рыкнул Тсу'ган и сделал было шаг назад, когда наткнулся своим наплечником о чей-то другой и остановился.
Претор стоял рядом — керамитовая скала перед
приближающимся приливом чужаков.
– Только вперед, брат. Сопротивляйся. Наша воля сильнее, –
он повернулся к другому Огненному Дракону. – Храйдор, расчисти
нам немного пространства.
Выйдя справа от Претора, Храйдор шагнул вперед и нацелил
штурмовую пушку.
Воздух мгновенно заполнился визгом вращающегося ствола, с невероятной частотой изрыгающего высокоскоростные снаряды.
Двигая орудие влево и вправо, Храйдор громко возрадовался, распевая литании Кредо Прометея и потроша толпы генокрадов, которые начали заполнять коридор.
– Кажется, мы расшевелили улей, брат-сержант, – заметил
он.
Тсу'ган услышал, как Претор бормочет:
– И я знаю единственный способ его расчистить... Ну'меан!
Второй сержант кивнул и сделал жест брату Колоху.
– Сожги их! – выкрикнул Ну'меан, и Огненный Дракон