Гравитация и содержание кислорода стабильно держались на
приемлемом уровне. На «Протее» все было спокойно. И все же...
Звук исходил из-за одной двери. В памяти Тсу'гана
промелькнул образ, но ухватиться за него было так же сложно, как
удержать в руках дым. Сердцебиение участилось. Он двинулся к
двери, с каждым шагом та была все ближе. Осознав, что медлит, Тсу'ган обругал себя за слабость. И все же...
Ретинальный дисплей Тсу'гана не сообщал ни о каких
угрозах. Ни тепловых следов, ни движения, ни выбросов газа или
энергии. Длинная камера была чиста. И все же...
Он подошел к двери, вытянул пальцы силового кулака, чтобы
дотронуться до стекла. Когда до него осталось несколько
сантиметров, свет замигал, и Тсу'ган посмотрел наверх, на
люмолампы. Когда он перевел взгляд обратно на окошко, в нем
было лицо, смотревшее на него.
Частично распавшаяся плоть, отслоившиеся мышцы —
скорее череп, нежели узнаваемый человеческий облик. И все же
Тсу'ган точно знал, кто это.
– Ко'тан...
Его мертвый капитан пристально смотрел на него через окно.
Тсу'ган с ужасом увидел костяные пальцы, поднимающиеся и
воспроизводящие положение его собственных, как если бы он
смотрел в некое гротескное зеркало, а вовсе не в стекло.
Новый запах подавил зловоние горящего мяса и мельта-
выбросов. Жар и сера, звук трескающейся магмы и аромат дыма.
Расплывчатая фигура отразилась в стекле позади него.
Красная броня оттенка крови, украшенная рогами и чешуей...
"Воин-Дракон..."
Тсу'ган развернулся так быстро, как только позволил его
неповоротливый доспех, целясь из штурмболтера и рыча от
нестерпимой муки.
Претор отбил оружие в сторону, направив снаряд в пол, где
тот взорвался, никому не причинив вреда.
– Брат! – воззвал он.
Тсу'ган видел только врага. Жар поднимался от брони Воина-
Дракона, размывая его очертания. Здесь были отступники, убившие
Ко'тана Кадая. Неважно, как они оказались на этом корабле. Все, что заботило Тсу'гана — это то, как они погибнут от его руки —
чем кровавее, тем лучше. Тсу'ган убрал штурмболтер и вместо него
активировал цепной кулак. Приближались другие. Он слышал их, с
грохотом бегущих к нему по палубе. Этого надо прикончить
побыстрее.
Претор принял удар цепных зубьев щитом. Искры каскадом
посыпались ему в лицо, когда он отбил кулак вверх.
– Брат! – повторил он.
Это слово, выплюнутое сквозь стиснутые зубы, выражало
гнев и вместе с тем неверие.
Тсу'ган нажал вращающимися клинками на щит, и ярость
дала ему силу превозмочь врага. Ублюдок ухмылялся — он видел
клыки за ротовой решеткой боевого шлема Воина-Дракона.
"Я вырву их..."
Потом красный туман перед глазами рассеялся, и взгляду
открылся Претор. Мига замешательства сержанту было достаточно, чтобы ударить навершием громового молота в грудь Тсу'гану.
Заряд энергии пронизал Огненного Дракона и заставил его рухнуть
на одно колено.
Визг цепного кулака утих, и Претор позволил своему молоту
упасть рядом. Но затем он придвинулся ближе, вгоняя расколотый
край штормового щита под подбородок Тсу'гану и поднимая его на
ноги.
– Ты с нами? – спросил Претор.
Язык Тсу'гана был парализован. Мир вокруг него только
начал заново обретать смысл. Остальные смотрели на него, держа
оружие наготове.
Претор сильнее нажал на щит, поднимая голову Тсу'гана.
– Ты с нами?
– Да...
Это был лишь хрип, но сержант понял и поверил ему.
Ну'меана было не так легко успокоить. Он прицелился из
штурмболтера.
– Все кончено, – сказал ему Претор, вставая на линию огня
второго сержанта.
– Варп...
– Заразил этот корабль, весь этот скиталец, Ну'меан. Все
прошло, – Претор подтолкнул Тсу'гана в сторону, чтобы его
внимательно осмотрел Эмек. Взгляд, который сержант бросил
искоса на Храйдора, сказал тому, что он должен идти рядом и
присматривать за Тсу'ганом.
Ну'меан опустил оружие.
– Как ты можешь быть в этом уверен? – спросил он, когда
Тсу'ган отошел.
Претор подвинулся ближе.
– Потому что у меня тоже видения, – прошептал он. – Эта
дрейфующая развалина жива и наделена сознанием варпа. Что-то
направляет его в наши умы. Тсу'гана застали врасплох, вот и все.
Ну'меан сделал гримасу.