– Возможно, ты прав, – его голос приобрел задумчивый
оттенок. – На Ликааре, до того, как стать Драконом, я сражался
вместе с Волками Гримхильда Скейнфельда. Это была нелегкая
кампания, вели ее зимой, и Ликаар был покрыт толстым льдом. Мы, Саламандры, боролись с ним огнем, а Волки сражались яростью.
Мы хорошо подходили друг другу. На планету вторглись
зеленокожие, они порабощали население и тянули из скважин
прометий, как обычные пираты.
Тсу'ган перебил.
– К чему все это? – прошипел он. – Если ты должен следить
за мной, так делай это молча и избавь нас обоих от этой
несуразицы. Позволь мне заново освятить оружие и доспехи без
твоей бесконечной болтовни.
– Слушай и, может, услышишь, к чему это все, брат.
Да, подумал Тсу'ган, ему есть за что любить фенрисийцев.
Им тоже нравятся непомерно длинные саги.
– Нас было мало, – продолжал Храйдор, – но до этого орки и
их низкорослые собратья воевали с рабочими, вооруженными лишь
кирками и ледорубами. Они были плохо подготовлены к битве с
Астартес. Однако там было кое-что, о чем мы не знали. Тварь —
кракен — спавшая подо льдом. Наши сражения потревожили его
сон и заставили подняться к поверхности, – голос Храйдора
помрачнел. – Он застал нас врасплох. Я был среди первых. Прежде, чем заговорил мой болтер, тварь схватила меня, потащила своими
щупальцами. Более слабого человека расплющило бы, но мой
доспех и дарованная Императором стойкость спасли меня. Если бы
не вмешался Гримхильд, который метнул свой рунический топор, чтобы разрубить щупальце чудовища, сомневаюсь, что я бы выжил.
Не всем на поле боя так повезло.
– Волнующий рассказ, как пить дать, – с сарказмом произнес
Тсу'ган, – но мы уже готовы выдвигаться.
– Ты, как всегда, не видишь то, что прямо перед тобой, Тсу'ган, – ответил Храйдор. – Я все еще помню этого кракена. Я
хочу, чтобы он нашел меня в моем солиториуме, чтобы я мог
встретиться с ним лицом к лицу и победить его.
Тсу'ган не пошевелился, все еще не понимая.
Храйдор положил руку на его наплечник.
– Если тебя преследуют призраки, это не делает тебя
уникальным. Они есть у всех воинов, но только то, как мы с ними
справляемся, делает нас сынами Вулкана.
Тсу'ган сбросил его руку движением плеча и пошел искать
Претора. Он с нетерпением желал идти дальше.
– Как скажешь, брат.
Рассеявшиеся по помещению Огненные Драконы снова
сгруппировались и приготовились выступать. Храйдор уже
собирался следовать за ними, когда краем взгляда уловил нечто, уползающее прочь. Авточувства молчали. Когда он попытался
проследить за этим — что бы оно ни было — оно исчезло. Остались
лишь легкий запах океана и льда и густая вонь чего-то древнего, давно позабытого.
– Это ничего, – сказал себе Храйдор. Корабль начинал
воздействовать на них. – Просто старый призрак.
Если верить плану корабля, то, следуя через юго-восточный проход
медицинской палубы, они вышли бы в аварийный ангар, а затем в
камеру криостазиса. Оценив другие варианты в медицинском
отсеке, они пришли к выводу, что это — самый рациональный
маршрут, поэтому Ну'меан санкционировал его как оптимальный
способ добраться до цели. Хотя это для него не так уж много
значило – он становился все более одержим целью с тех самых пор, как они взошли на борт «Протея». Претор согласился с этим
мнением. Он вел свое подразделение отдально от Ну'меана и его
отряда, на этот раз заняв позицию в арьергарде, в то время как
другой сержант шел впереди, точно гончая по следу.
– Умерь шаг, брат. Корабль серьезно поврежден и может не
выдержать такой нагрузки, – сказал Претор по комм-связи.
Ну'меан ответил через тот же закрытый канал.
– Впрочем, это не твоя вина, да, Претор?
– Ты недалеко продвинешься, если…
Что-то мелькнуло в тенях прохода – длинного, узкого и слабо
освещенного — и заставило Претора прерваться.
– Обоим отделениям — остановиться.
Хор грохочущих шагов сменился тихими шумами корабля, когда Огненные Драконы встали.
– Что это? Крады? – в голосе Ну'меана слышалось
раздражение.
Сенсоры Претора молчали. Если ксеносы и присутствовали, то
были невидимы для всех обычных способов восприятия.
– Что тут происходит? – прошептал он про себя. Он заметил, что Храйдор тоже зорко всматривается в тени.