Микки усмехнулся и покачал головой.
— Я не Майкл. Думаешь, назовёшь меня Майклом пару десятков раз, и я им стану?
Мей пожала плечами.
— Неважно. Так как насчёт ужина?
— Как насчёт нашего уговора?
Микки искоса взглянул на помощницу и, улыбнувшись, вернулся к своим записям.
— Помнишь пари? Угадаешь моё полное имя — с меня ужин и романтическое свидание. И кстати, у тебя на сегодня ещё две попытки.
— Мишель? Микеланджело?
— Прости, но нет.
Снизу из подвала донёсся глухой стук, будто по полу катилась пустая бутылка. Микки нахмурился. Мейбл, готовясь выйти на улицу, к этому моменту уже надела шапку и ничего не услышала. Повертелась перед зеркалом, стараясь придумать, как сделать так, чтобы головной убор, знававший лучшие времена, смотрелся красиво, а не вязаным бесформенным комом, и, наконец, стянула его с головы вовсе.
— Без толку, — раздражённо заключила она. — Микки — это Майкл, и если свидание со мной — настолько ужасная перспектива, мог бы сказать прямо. Как бы то ни было, учти: если оставшиеся два дня я так и буду задерживаться допоздна — готовь сверхурочные.
— Три дня, — машинально поправил Микки. — До Хэллоуина три дня.
Мейбл тоскливо посмотрела на чёрный квадрат окна.
— Уже за полночь. Так что два. Микки… Зачем ты вообще приехал в наше захолустье?
Шариковая ручка дёрнулась и соскользнула через несколько строчек вниз. Зацепилась невесть за что и, вывернувшись из пальцев, упала на пол. Парень проследил за ней взглядом. А когда поднял голову, входная дверь гулко хлопнула, отрезая уютный обеденный зал от чёрной бездны непроглядной мглы за порогом.
Некоторое время Микки смотрел на круглые часы, тикающие на стене, словно пытаясь подловить их на лжи. Но стрелки невозмутимо бежали вперёд, подбираясь к часу ночи.
Из угла зала мерцала глазами-огоньками большая пластиковая тыква.
Из подпола снова донёсся глухой стук.
Устало вздохнув, Микки захлопнул журнал и направился к двери, ведущей в винный погреб.
Спёртый воздух ударил в лицо тёплой пыльной подушкой. Щёлкнул выключатель. Тусклый свет лампочки, болтающейся под потолком, разлился жёлтой волной, выхватывая из полумрака круглые бока дубовых пивных бочек. Каменные ступени без перил серой лентой сбегали вниз. Прямо у подножия лестницы на утоптанном земляном полу лежал череп, зияя провалами глазниц, скалясь перекошенной челюстью так заразительно, что Микки не удержался и зевнул.
Череп вздрогнул, завалился на бок и сказал:
— Привет.
И хотя ни губ, ни языка у черепа не было, в том, что голос доносился именно из его рта, не усомнился бы даже самый отчаянный скептик.
— Твоя подружка уже ушла?
Микки молча захлопнул за спиной дверь и задвинул щеколду, после чего не торопясь спустился вниз, поддел череп пальцами за пустые глазницы жестом рыбака, поднимающего рыбу за жабры, и направился в дальний угол подвала, где лежали старые, наполовину ушедшие в землю кости.
— Дражайшая Мейбл не удивляется, почему подвал всегда закрыт на замок? — поинтересовался голос из черепа. — Это подозрительно. Она как минимум должна была заподозрить тебя в производстве амфетаминов.
Не обращая внимания на похабный тон призрачного собеседника, Микки водрузил череп на глиняный холмик, из которого торчали шейные позвонки, и сел рядом на пол, по-турецки скрестив ноги.
— Ну спасибо, — саркастично сказал череп, — а то я боялся заблудиться. Скоро Самайн?
— Через два дня.
— И каков окончательный план?
Хозяин паба криво усмехнулся.
— Отомстить. Уничтожить. Насладиться их страхом и болью.
— А если без пафоса Лоуренса Кинга***? — кисло поинтересовался череп. — Можно поподробнее?
— Всё просто.
Микки запрокинул голову, созерцая серый потолок. Разводы старой побелки были испещрены красными узорчатыми надписями поверх гигантской пентаграммы.
— В ночь Самайна, когда грань между миром живых и мёртвых истончится, силы моего заклятья хватит, чтобы открыть врата ада. И город вместе с окрестностями наводнится созданиями, какие не могли привидеться его жителям даже в самых худших ночных кошмарах.
— Знавал я одного чародея, который посчитал, что сможет призвать демонов из преисподней, капнув кровью из порезанного пальчика, — протянул призрачный голос. — Надеюсь, ты не считаешь, что волшебство таких масштабов тебе ничего не будет стоить?