— Не волнуйся, не думаю, — Микки ткнул пальцем вверх. — В тот момент, когда я произнесу заклятье, в пабе соберётся толпа людей, которые придут на вечеринку. Их души будут принесены в жертву. Они станут той платой, что я отдам магическим силам за сотворённую волшбу.
Череп клацнул челюстью и завалился на бок.
— Вечно с вами, некромантами, одна и та же история, — проворчал он. — Хлебом не корми, дай придумать план по открытию врат ада. У тебя, между прочим, наверху паб, а внизу — подвал, полный бухла. Ты не думал, что попросту травануть недругов гораздо легче? И кстати, о бухле. Дай глотнуть чего покрепче, а? Горло пересохло.
Микки задумчиво изучил жёлтые кости перед собой, потом тоскливо посмотрел на ящик с бутылками коньяка, на котором красовался ценник в триста долларов.
— В тебя же всё равно как в песок. Что тебе в этом ценного: вкус, запах?
— Принцип, — в голосе черепа прорезались мечтательные нотки, — годы и века идут своей чередой, но кое-что остаётся неизменным. Я по-прежнему на этой земле и могу пропустить стаканчик, если пожелаю. Но возвращаясь к нашим баранам. Выходит, у тебя всё готово свершить свою месть жителям города. Ну, а шляпу-то ты нашёл?
— Шляпу, — протянул Микки и нехотя потянулся за бутылкой. — Шляпу пока не нашёл. Так уж она нужна?
— Зависит от того, хочешь ли ты насладиться свершённым или сдохнуть со всеми.
Череп скатился с глиняного холмика, на котором покоился, и покатился по полу, описывая вокруг Микки круги.
— Всё-таки вряд ли твои предки были непроходимыми тупицами и надевали сей предмет туалета во время ритуалов призыва от нечего делать. Ведь гарпиям или демонам нет разницы, кого жрать, знаешь ли. А заклятье, наложенное на шляпу, скрывает того, кто её надел, от всякой нечисти. Теперь уже таких вещей не делают… Ты там долго?
Микки сплюнул в сторону, брезгливо вытер рот рукавом. Пробка засела в горлышке на совесть, и вытащить её зубами не получалось, а штопора под рукой не было.
— Давай я её тут оставлю, будешь думать, что идут годы-века, а ты по-прежнему хозяин своей судьбы и можешь в любой момент выпить стаканчик. Просто тебе пока не хочется.
— Отмазался, да? — ласково уточнил череп. — Сделал всё, что мог? А ну марш за штопором.
Распутать затёкшие ноги оказалось не так-то просто. Колени ломило, а в глазах запрыгали белые точки. Пошатываясь, Микки побрёл к лестнице, череп катился рядом.
— С какой радости я вообще должен тебя слушать?
— С какой радости я должен каждый день слушать, как ты рискуешь угробить наше дело, — ворчливо поинтересовался голос. — Эта милая невинная забава с твоей помощницей… Ты в курсе, что если кто-нибудь узнает истинное имя некроманта, то обретёт над ним невиданную власть, а чародей потеряет волю и без разрешения своего хозяина не сможет и пальцем пошевелить? Или её смазливое личико заставило тебя сомневаться в своих желаниях?
Медленно, шаг за шагом, Микки поднялся из погреба и, только оказавшись на верхней ступени, оглянулся назад. Полумрак за спиной внезапно испугал его. Яркий тёплый свет, царивший в обеденном зале, окутал будто пуховым одеялом.
— Штопор! — мученически возопил голос снизу.
Микки подумал, закрыл дверь и защёлкнул висячий замок. Бросил ключ в карман и направился в маленькую комнату позади паба, в которой прожил уже два года. Ему вдруг нестерпимо захотелось спать. Узкий кожаный диван принял его бренное тело каждой вмятиной продавленных старых пружин, даруя желанное сонное забытьё, и наступила тишина.
На утро ветер стих. От города до фермы было около трёх миль. И, поразмыслив, Микки пустился в путь пешком.
Обоснований тому можно было найти множество. Например, свалить всё на неисправный карбюратор в стареньком «Шевроле» или оправдаться последними погожими днями перед чередой осенних штормов. Но на деле причина заключалась далеко не в желании глотнуть свежего воздуха. Только сейчас, шагая по обочине сельской трассы, обложенной со всех сторон бескрайним полотнищем распаханных полей, придавленной по-осеннему тяжёлыми серыми облаками, Микки мог без сомнений и страха посмотреть в лицо судьбе, развести руками и сказать: «Извините, мадам, ничего не могу поделать. К сожалению, в наших отношениях наступила пауза, потому что я в пути. Совсем скоро время опять продолжит свой ход. И мы до хрипоты будем выяснять: кто прав, а кто останется виноватым — но сейчас вам придётся меня подождать. Тайм-аут».
Городок уже скрылся за поворотом, а до фермы было ещё далеко. Микки нравилось быть нигде.