Снаружи раздался визг тормозов, хлопнула входная дверь. Шикнув на череп, Микки отставил метлу и поспешил наверх.
Мейбл была не одна. У двери мялся высокий парень в джинсовой куртке, Гил Фармер, капитан команды колледжа по лёгкой атлетике.
— Я подожду снаружи, ладно, Мей? — спросил он, бросив на запыхавшегося Микки косой взгляд. — Давай быстрей, до сеанса сорок минут.
Через открытую входную дверь был виден красный мустанг с откидным верхом, припаркованный на улице, у входа в паб.
Джинсовая куртка ещё немного поколебалась и вышла вон.
— Холодно, — сказала Мейбл. В руках она держала корзины с цветами. — Вот. Для вечеринки — украсить зал. Я забрала их из цветочного магазина сегодня днём. В машине есть ещё — сейчас принесу. Думала, придётся в два захода их перетаскивать, но случайно встретилась с Гилом, он подвёз. Сказал, с нетерпением ждёт вечеринку. Да и многие, с кем я разговаривала, ждут. Так что это всё-таки была хорошая идея. Оказывается, я была неправа, представляешь.
— Я тоже, вероятно, ошибся, — задумчиво ответил Микки. — Идёте в кино?
И чуда не произошло, Мей не смутилась.
— Гил сказал, что так как он помог с цветами, то я его должница, — спокойно пояснила девушка. — И в качестве расплаты должна сходить с ним на фильм. А в день праздника он придёт пораньше в паб, поможет нам готовить зал к приходу гостей.
— Звучит здорово, — Микки прикрыл глаза, пробуя слово на вкус, — здо-ро-во. Потрескивание нарастало, оно звучало в голове всё сильнее, предвестником того, что всё готово рухнуть в любую минуту, погребая под собой любого, кто не успеет убраться прочь. Предвестник конца.
— В Лонли-плейс ничего не бывает всерьёз, — констатировал Микки, — даже радость.
И помолчав добавил:
— Ты согласилась.
— Да, — Мейбл и теперь не отвела взгляд. — Может, потому что последние два года не была в кино, всё ждала приглашения от кого-то особенного. Может, потому что я знаю, как зовут Гила — Гилберт. Он живёт на соседней улице. Его мать учительница в школе, а отец работает в автомобильной мастерской. А как тебя зовут, Микки? Откуда ты приехал в Лонли-плейс — кто ты вообще?
Мотор мустанга на улице довольно заурчал, взревел, пробуя свои силы, и стих.
— Я пойду, — тихо сказала Мей и заглянула Микки в глаза. — Ты не против?
— Нет.
Микки хотел сказать «не против», но эта фраза почему-то оказалась слишком длинной и встала в горле комом.
… Здесь он лежит по воле своей…
В конце концов, всё определяется только тем, чего ты хочешь. Может, это лишь сон, бредни мертвеца. Может, нет ни паба, ни его самого, никакого после. Может, он сгорел тогда, пятнадцать лет назад в том пожаре.
…Под ширью небес, где звезда высока,
Пусть примет меня гробовая доска…
Реквием мертвеца по тем, кто ещё бьётся в агонии.
Мейбл шагнула вперёд, схватила за грудки, встряхнула, словно из половика пыль выбивала. Обдала жарким дыханием.
— Ненавижу, — со слезами на глазах шепнула в самую душу, — слышишь, Микки — ненавижу тебя! Больше никогда не разговаривай со мной. Не звони и не пиши! Ты для меня умер!
Васильковые глаза метнулись прочь, хлопнула дверь, и Микки снова остался один.
Только ближе к трём, когда, как подметил Микки, чёртов фильм должен был уже закончиться, в паб зашёл местный пьянчужка Фрэнки и попросил налить.
Ближе к вечеру, слушая вполуха трёп подтянувшихся завсегдатаев, хозяин паба писал приглашения. Местная типография ещё неделю назад доставила целую стопку одинаковых открыток с тыквами, на которых значилось одно и то же: «вечеринка по случаю Хэллоуина состоится в пабе «Хмельные ворота», приглашаем хорошо провести незабываемый вечер». Оставалось только вписать дату и время, хотя в Лонли-плейс все и так знали, когда начало.
Напоследок Микки взял пустую открытку и аккуратно от руки вписал приглашение, адресованное Мейбл. Отодвинулся, издали любуясь каллиграфической вязью букв, а ночью, когда последний посетитель пошатываясь ушёл, достал из чулана лопату.
В подвале пахло спиртным, как после весёлой попойки. Череп по-прежнему бормотал нечто невнятное про Салли.
Похрустывая осколками стекла под ногами, Микки подошёл к скелету и бесцеремонно отпихнул носком ботинка череп в сторону.
— Эй, с ума сошёл, — возмутился тот, но некромант не обратил на возглас ни малейшего внимания. Лишь откинул так же поочерёдно в сторону наиболее крупные кости, после чего вонзил острие лопаты в землю.