— Ты что творишь, — грозно рявкнул призрачный голос. — Ты хоть знаешь, с кем имеешь дело? Как ты посмел потревожить мои старые кости?
— Знаю, — Микки удалось расковырять верхний утоптанный слой, и дальше дело пошло легче. — Ты — бродячий дух, который обитал в подвале этого старого заброшенного паба. Люди боялись его покупать, мол, здесь живёт призрак. Поэтому он достался мне за бесценок. И это — не твои кости.
Лопата зло плевалась комьями земли, вгрызаясь всё глубже.
— Это — скелет из медкабинета, который мне притащил школьный врач во время запоя, когда пропил последнее и платить было нечем. И я смею делать всё, что пожелаю.
Лопата глухо ударилась о нечто твёрдое. Микки отбросил её в сторону и запустил руку по локоть в яму. Поморщился, потянул на себя, выдирая из земли старый сундук. Втащил его на край ямы и откинул крышку. На дне пустого сундука валялась какая-то старая коричневая ветошь.
Тяжело вздохнув, череп подкатился к ноге.
— Понятно, — грустно сказал он. — Значит, мы больше не притворяемся, якобы ты не знаешь, где шляпа.
Микки вытащил бесформенный ком на свет, встряхнул, сбивая пыль.
— Был Хэллоуин, — прошептал он в пространство, — когда местные фермеры перепились и пришли, как в стародавние времена, сжечь колдунов. Никто из моей семьи не промышлял чародейством, но Капитана Америку, что нёс факел, это не смущало. Они подожгли наш дом, и вся моя семья сгорела. А их убийцы смеялись и пили. Они окружили дом, и, даже выберись кто-то из нас наружу, его, думаю, попросту кинули бы обратно в огонь.
Но мне повезло. Накануне мы украшали к Хэллоуину комнаты. Я пробрался в подвал, где бабка хранила старые артефакты, что достались ей по наследству, и вытащил эту шляпу — настоящую ведьмовскую. Решил: положу её на камин у себя в спальне. Бабка рассказывала, что стоит её надеть, — Микки повертел бесформенный колпак в руках, — и ты станешь невидимым для тех, кого боишься. Твои враги тебя не заметят.
И когда дом уже пылал, а кровля начала обваливаться, я, в наивной попытке спрятаться от происходящего ужаса, натянул эту шляпу на голову и выпрыгнул из окна. И знаешь что? Сработало. Никто из этих животных меня не заметил. Так что да, — Микки тряхнул шляпой, и узор древних рун на полях отозвался зеленоватыми бликами, — я всегда знал, где она. Она всегда была со мной.
— Нечестно, — тихо сказал призрачный голос. — Одумайся. Решил превратить паб в котёл для грешников, предварительно сделав в нём ремонт?
Даже эта глупая игра в «угадай-как-меня-зовут»… Ты не мог решить сам и положился на судьбу. Но знаешь, дражайшая Мей не виновата, что не поняла: «Микки» не имеет никакого отношения к твоему настоящему имени. Откуда ей было знать, что ты — Джозеф.
«Не-Микки» задрал голову.
Пентаграмма заклятья, начертанная на потолке ещё два года назад, постепенно осыпалась вместе с лохмотьями отсыревшей побелки, и местами в линиях зияли проплешины.
— Она не спрашивала. Моей вины нет в том, что она ни разу не спросила про меня самого ни слова.
Путь от свежевырытой ямы до лестницы, ведущей наверх, показался Микки длиннее пути на Голгофу. Череп преданным псом катился рядом, отстав, как обычно, только когда некромант, тяжело ступая, начал подниматься по ступеням.
— Ты отправил ей приглашение тоже, — окрик настиг Микки уже на середине лестницы. — Я прав?
Парень пожал плечами:
— C чего вдруг делать для неё исключение? Разве мне должно быть дело до того, что будет с ней и со всем этим городом?
— Ты его подписал, — голос шепнул прямо в ухо, поднялся вровень с Микки, освобождаясь от глупой привязанности к старым чужим костям. — Она сказала: «больше никогда не звони и не пиши мне». Но ты решил ещё раз, самый последний, спросить судьбу, как тебе следует поступить, какой дорогой идти. Ты подписал её приглашение на вечеринку своим полным настоящим именем.
Микки медленно оглянулся на разрытый черный провал ямы, зияющий, будто свежая могила, ждущая бездыханного тела, оставшийся в полумраке подвала за спиной, и перевёл глаза на сияющий теплым жёлтым светом прямоугольник выхода впереди.
Завтра Самайн.
Конец