Анна постоянно говорила, что мне сложно дать себе волю во всем, что бы я ни делал, так что красноречие здесь не исключение.
Я уже несколько дней не разговаривал с Анной. Поймал себя на мысли, что она звонит мне реже, чем я ей, и решил проверить, не изменится ли ситуация, если перестану звонить первым. Ничего не изменилось. Телефон глухо молчит. И когда я все-таки звоню ей сам, она не всегда отвечает. Раньше обычно отвечала или перезванивала, но сейчас все не так.
На время откладываю в сторону текст о мотоцикле, тем более что заказ не срочный: мне его сдавать только на будущей неделе. В следующий раз надо будет потребовать, чтобы мне дали писать о чем-нибудь, что мне знакомо. По-моему, человек должен знать то, о чем он пишет, так сказать, должен испытать это на собственной шкуре.
Завариваю еще кофе, затем отодвигаю компьютер в сторону и вынимаю записную книжку — ту самую, еще почти полностью чистую.
«А как насчет того, чтобы написать „кофейную кантату“, как Бах?» — на миг задумываюсь я, но отгоняю эту мысль. В музыке я приверженец малых форм, хотя пробовал силы и в другом. Мой ориентир — Сати. Когда я думаю о нем, как будто вспыхивает лампочка и, словно по мановению волшебной палочки, у меня возникает идея короткой мелодии для скрипки и банки из-под кофе. В аннотации я специально подчеркну, что банка должна быть совсем пустая, а ложка — именно серебряная, и ей надо отбивать такт по крышке банки. «Лучше всего — из-под „Максвелл Хаус“», — пишу я над нотами на странице.
И в самый разгар мелодии, которую я слышу внутренним слухом, — звонок в дверь. Как вторжение в мое медитативное состояние. И снова звонок. Тут я понимаю, что это почтальон. Он всегда звонит дважды. Я иду открывать дверь.
— Вам посылка, — говорит он и поясняет: — Она в щель не пролезала.
Я благодарю, беру посылку, завернутую в коричневую бумагу, как и подобает посылкам. Почтальон разворачивается и выходит из калитки, где садится на свой велосипед. Он машет мне на прощание — всего один раз. И скрывается за углом.
Вношу посылку в кухню; она тщательно заклеена, приходится разрезать скотч ножом. Когда я снимаю обертку, под ней оказывается то, что я и предполагал, — книга. «Жизнь Ференца Листа». Отправитель не указан, а я такую книгу точно не заказывал. Я даже особенно не увлекаюсь Листом. Мне он всегда казался эдаким матросом, склонным в своей музыке к дешевым фокусам.
Я некоторое время сижу на кухне и листаю книгу. Она весьма толстая — 603 страницы. В нее не вложено никакой записки, которая поясняла бы, откуда она приплыла мне в руки.
C
Вчера вечером у меня состоялся телефонный разговор, который полностью перевернул мою жизнь. Как будто мне было мало утраты большей части моего существования, заключавшейся в записной книжке, — несколько трелей телефона окончательно выбили у меня почву из-под ног.
Звонила Анна. Я тотчас услышал по ее голосу, что дело неладное. К счастью, она сразу выложила суть дела.
— Йоунас! — сказала она.
— Да? — ответил я.
— Я стала встречаться с другим человеком.
Кажется, я долго молчал, потому что она вдруг спросила:
— Йоунас, ты тут?
— Да, — наконец выдавил я. Но все-таки не был уверен, что я тут или вообще где-либо. Моя голова походила на пустое складское помещение без окон, в котором выключили все лампы.
— К этому все и шло, Йоунас, — ласково произнесла она, словно разговаривая с ребенком.
— Понимаю, — ответил я. Больше мне ничего не хотелось говорить. Больше я ничего не мог сказать. И все же я знал, что она права: к этому все и шло. Все это время мы были супругами. И все же большую часть этого срока истратили на промежуточные состояния — когда находились каждый в своей части страны или даже в разных странах.
— Кто он? — спросил я затем.
— Ты с ним не знаком, — ответила она.
Не знаю, может, она так сказала, полагая, что мне станет легче, если это будет не кто-то из моих знакомых, — но не уверен. Может, для меня было бы проще, если бы знать, кто он. В старину, когда колдовство применялось, чтобы облегчить плавание в житейском море, для колдуна решающее значение имело имя того, на кого направлено колдовство, а если он не будет его знать, то не справится, и все рухнет. Вы не подумайте, я не собираюсь применять против нового возлюбленного моей жены какие-нибудь техники вуду, но все равно, было бы лучше знать, что он за человек.