Ярость мелькает на его лице на мгновение, так быстро, что можно было бы подумать, что мне показалось. Но нет, потому что я задела нерв. Он более предсказуем, чем думает.
Его рука падает с моего подбородка, только чтобы вернуться сильнее. Пощёчина разносится по моему лицу, отбрасывая мою голову в сторону, когда боль появляется мгновенно, мои уши звенят, а комната кружится.
Хизер ахает, Адела ругается, и я чувствую вкус крови.
Медленно я поворачиваю голову обратно к нему, встречая его глаза, не опуская своих.
Его рука скользит с моей челюсти на горло, пальцы сжимаются достаточно, чтобы ограничить воздух, не перекрывая его полностью, контролируемое давление, предназначенное для доминирования без разрушения.
— Ты думаешь, что понимаешь меня, — тихо говорит он, его голос холоднее теперь. — Не понимаешь, девочка. И это опасная ошибка — провоцировать меня.
Мои лёгкие горят, но я не царапаю его и не паникую. — Посмотри на себя, — выдавливаю я, мой голос грубый, но ровный. — Я вижу, почему тебе это нравится. Я только что вызвала у тебя реакцию. Не контроль. Ты обычный, жалкий маленький человек в своей основе.
Воздух возвращается в мои лёгкие, когда Алексей отпускает меня, и я вдыхаю, кашляя раз, когда выпрямляюсь.
Голос Аделы прорезает напряжение. — Уберись от неё, ты кусок дерьма…
Позади него Эрик уже двинулся. Удар обрушивается до того, как она успевает закончить, отбрасывая её в сторону с силой, кровь уже течёт из её губы.
Хизер снова ахает, и я инстинктивно бросаюсь вперёд, цепь впивается в моё запястье.
— Адела…
Но она уже смеётся, звук грубый и с кровью, когда она поднимает голову и выплёвывает красное на бетон в сторону Эрика, ухмыляясь как дикое животное. — Ты понятия не имеешь, кто мой муж, — хрипит она, её смех затихает. — Вы все сдохнете, блядь.
Эрик вытирает костяшки с лёгкой усмешкой, и его взгляд дрейфует, а когда он останавливается на Адриане, он подмигивает ей.
Адриана поднимает голову, её глаза впиваются в него, ярость наконец пробивается сквозь туман, в котором она была заперта.
— Довольно. — Внимание Алексея переключается, раздражение мелькает на его лице. — Я сказал тебе не повреждать их, — резко говорит он.
Эрик пожимает плечами, беззаботный. — Если я купил её, не имеет значения, что я с ней делаю. Теперь она моя маленькая игрушка.
Тишина заполняет комнату, ярость сжимается туго в моей груди. Но на этот раз никто из нас ничего не говорит. Затем звук прерывает нас сверху.
Алексей слегка наклоняет голову, прислушиваясь, маленькая удовлетворённая улыбка изгибает его рот. — Это Влад, — говорит он довольно. — Как раз вовремя.
У меня падает желудок.
Нет. Не сейчас.
Алексей смотрит на Эрика. — Иди за ним.
Эрик отталкивается от стены и поворачивается к лестнице, пожимая плечами, когда исчезает в двери, которая открывается и закрывается за ним с глухим щелчком.
Моё сердце колотится, и Хизер смотрит на меня с ужасом в глазах. — Прости, — шепчу я. — Мне так жаль, Хизер.
Сила, которую она держала, наконец трескается, и слеза скатывается по её щеке.
Алексей ухмыляется, будто наслаждается нашей болью. — Я должен тебе сказать, что Влад очень любит блондинок. Он, вероятно, возьмёт тебя с тобой первой.
Хизер скулит от этого, и я бросаюсь против оков.
О, боже. Куда он нас заберёт? Увижу ли я когда-нибудь своих родителей снова? Джуда?
Алексей поворачивается к двери, всё ещё совершенно беззаботный.
Дверь открывается, и Эрик возвращается. Кроме того, что он не идёт. Его бросают.
Его тело падает на пол сильно, скользя по бетону в размазанном пятне крови, нож глубоко вонзён в его бок, когда сломанный звук клокочет в его горле.
Вся комната становится тихой, взгляд Алексея устремляется вверх.
А затем Джуд входит в дверной проём.
Глава 34
ДЖУД ГРЕЙВЗ
Тело Эрика падает на бетон мёртвым грузом как раз перед тем, как я вхожу в подвал, кровь размазывается под ним, пока он скользит по полу. Металлический запах её заполняет воздух. Мой взгляд останавливается на девушках, прикованных к дальней стене, скользя по ним, пока я каталогизирую каждое видимое повреждение на Эмме, прежде чем я вообще снова начинаю дышать.
Её лицо раскраснелось, одна сторона челюсти начинает краснеть под люминесцентным светом, а на горле начинают появляться слабые отметины, которые заставляют что-то убийственное скручиваться глубоко в груди. Но она жива, смотрит на меня так, будто думала, что никогда больше меня не увидит. Моя милая девочка.