— Джуд. — Голос Эммы мягко прорезается.
Мой окровавленный кулак замирает в воздухе.
Я резко вдыхаю, грудь вздымается, когда реальность снова встаёт на место вокруг меня. Подвал возвращается в фокус. Я закрываю глаза на мгновение, делая один тяжёлый вдох, прежде чем снова посмотреть на Алексея.
Его почти не узнать теперь. Кровь течёт изо рта и носа, размазываясь по переду его рубашки, пока цепи на стене удерживают его прямее, чем его собственное тело. Один глаз уже заплыл, и каждое дыхание выходит из него влажным и сломанным.
Но он всё ещё смотрит на меня. Всё ещё пытается удержать власть, которая, по его мнению, у него осталась. — Ты никогда не убежишь от меня, — хрипит он, слова едва слышны сквозь частично сломанную челюсть. — Даже когда я буду давно мёртв. Ты никогда не насладишься жизнью, где я не буду преследовать твои грёбаные сны.
Слова уничтожили бы меня когда-то. Теперь они едва касаются меня. Я медленно подхожу ближе, мои ботинки скребут по бетонному полу.
Эмма остаётся рядом, наблюдая за мной усталыми глазами, которые всё равно каким-то образом успокаивают меня. Я думал, возможно, тысячу раз в этом подвале, что потерял её навсегда. Что потерял любой шанс на настоящую жизнь снова. Но глядя на неё сейчас, я вижу всё, что когда-либо хотел. Она… мой дом. Единственное, что может успокоить того демона, которого Алексей вытащил из глубин меня.
Я останавливаюсь прямо перед ним. — Знаешь, в чём была твоя проблема? — тихо спрашиваю я.
Алексей слабо смеётся сквозь кровь, но не даёт ответа.
Лёгкая улыбка трогает мои губы, но в ней нет ничего тёплого. — Твоя проблема в том, что ты потратил так много времени на превращение людей в оружие, что забыл: оружие в конце концов перестаёт заботиться о том, на кого направлено.
Что-то мелькает на его лице, и я удовлетворён тем, что в нём есть настоящий страх. Потому что он наконец понимает, что не выйдет отсюда живым.
Я хватаю его за перед рубашки и дёргаю вперёд достаточно сильно, чтобы цепи, прикрученные к стене позади, задребезжали. Его дыхание перехватывает с болью, когда я наклоняюсь ближе, мой голос становится тише. — Ты забрал у меня всё, — говорю я. — Ты почти убил Майка. Ты прикоснулся к Эмме.
Каждое слово выходит острее и безумнее.
— И теперь ты умрёшь, зная, что провалился.
Он пытается вырваться из оков, но ему некуда идти. Его дыхание учащается, как у всех, когда они понимают, что их жизнь вот-вот закончится. Он плюётся кровью на мои ноги. — Ты думаешь, убийство меня меняет то, кем ты стал, мальчик? То, кем я тебя, блядь, сделал?
Я смотрю на него долгое мгновение. — Нет, — тихо признаю я. — Но это значит, что последнее, что ты создал, — то, что тебя убьёт. Демон наконец выбирает, в кого вонзить зубы. Поэтично, да? Творение убивает своего создателя.
Нож выходит из ножен у моего бока одним плавным движением, лезвие ловит свет, когда глаза Алексея расширяются от ужаса. Я вонзаю лезвие в него достаточно сильно, чтобы из его лёгких вырвался сломанный вздох, вонзая глубоко под рёбра, пока кровь не разливается горячей по моей руке.
Его тело дёргается против цепей. Но я не останавливаюсь. Я, блядь, не могу. Я вырываю нож и вонзаю его обратно снова. И снова. Каждый удар вырывает из него ещё один ужасный звук, пока кровь не брызгает на пол.
Хотел бы я иметь больше времени. Мне нужно, чтобы он чувствовал боль. Мне нужно, чтобы он, блядь, страдал.
— Ты, — рычу я, вбивая его обратно в стену между ударами, — больше не причинишь мне боль.
Силы Алексея быстро иссякают после этого. Его голова падает вперёд.
Но я ещё не закончил.
Я грубо хватаю его за челюсть, заставляя посмотреть на меня в последний раз. Кровь течёт по моей руке теперь, капая на пол между нами.
— Ты проиграл, — тихо говорю я ему.
Я вонзаю нож в его горло до того, как он успевает сделать ещё один вдох. Звук, который выходит из него, влажный и внезапный, прерывается, когда кровь льётся по переду его груди. Моя хватка на ноже железная, когда я теперь режу его кожу, попадая в то место, где его жизнь вытекает рывками. Его тело дергается раз против цепей, прежде чем наконец обмякнуть.
Я стою, тяжело дыша, глядя на его тело, пока адреналин медленно вытекает из меня. Кровь капает с моих костяшек, и нож всё ещё свободно висит в моей руке.
Затем Эмма тихо произносит моё имя.
И вот так демон отступает достаточно, чтобы я повернулся к ней вместо трупа, висящего на стене позади меня.
Моя прекрасная девочка тянется ко мне, её руки легко обхватывают моё лицо. — Нам нужно идти сейчас, Джуд.