Он целует меня снова, улыбаясь в мои губы. Моё платье задирается выше бёдер, и он отодвигает мои трусики в сторону. Его пальцы находят меня уже готовой для него, и звук, который он издаёт, посылает дрожь по мне. Два пальца входят в меня, и моя спина выгибается от досок пристани.
Его глаза — ореховые омуты в лунном свете. Интимность того, что он смотрит на меня, пока его пальцы внутри меня, почти невыносима. Это слишком много и недостаточно, заставляя моё сердце биться быстрее, а горло сжиматься, а бёдра двигаться в поисках большего.
— Вот так, — шепчет он. Его пальцы загибаются в конце каждого движения, по территории, которую он исследовал много лет назад и никогда не забывал. — Дай мне услышать тебя.
Я уже за пределами слов, всхлипывая в его рот.
— Ты понятия не имеешь. — Его губы касаются моего уха. — Не имеешь понятия, сколько ночей я думал об этом. О тебе. О том, как ты… — Его голос ломается на последнем слове, когда мои внутренние мышцы сжимаются вокруг его пальцев.
— Джуд. — Его имя вырывается из меня. — Пожалуйста.
— Пожалуйста, что?
— Больше. Мне нужно… — Мои бёдра катятся навстречу его руке, безумные теперь, преследуя то, что нарастает.
— Да?
Я киваю, задыхаясь, мои пальцы в его волосах, бёдра дрожат вокруг его запястья. Давление нарастает, тысяча точек ощущения, все тянутся к одному неизбежному центру. Его имя срывается с моих губ снова и снова. Его пальцы никогда не останавливаются, не колеблются, поднимая меня выше, пока я не—
Я разбиваюсь. Оргазм прокатывается через меня пульсациями, каждая сильнее предыдущей. Моё тело выгибается от пристани, и я слышу, как я кричу. Он проводит меня через это, пальцы смягчаются, когда я прихожу в себя, и когда я наконец открываю глаза, он смотрит на меня с усмешкой.
— Хорошая девочка, — выдыхает он.
До того, как я успеваю ответить, он поднимает руку от моих бёдер, поднося пальцы ко рту. Его губы приоткрываются. Его язык проходит по длине его безымянного пальца, затем среднего.
Я поднимаюсь и целую его. Мои руки возятся между нами, находят его ремень, пуговицу штанов, молнию. Он помогает мне стянуть ткань с его бёдер.
Его лоб падает на моё плечо, когда он входит в меня со стоном. Мои ноги обхватывают его талию, лодыжки скрещены у его поясницы, и он погружается глубже. Темп, который он задаёт, медленный и намеренный, и слова покидают нас обоих, пока он занимается со мной любовью на этой пристани, где всё началось.
Где мы встретились. Где мы влюбились. Обручились.
Мы наконец получили наш второй шанс на счастливый конец, и мы не позволим ему ускользнуть на этот раз. Я смотрю на небо на мгновение над его плечом, любуясь луной и звёздами, заставляя это воспоминание закрепиться. Я никогда не хочу забывать эту ночь, пока жива. Мои руки крепче обхватывают его, чувствуя каждое движение, слушая каждый звук. Я настолько присутствую в этом, что это почти переполняет меня радостью.
Наши глаза встречаются. Мир сужается до его взгляда, лунного света на его скулах, пряди тёмных волос, свисающей на лоб. Он красив. Он мой. Он здесь, внутри меня, и ничто никогда не чувствовалось более правильным.
Сломанный звук вырывается из него, прежде чем его рот врезается в мой. Поцелуй проглатывает его стон, когда его тело замирает, мышцы сводятся. Он продолжает целовать меня сквозь это. Продолжает двигаться, извлекая каждую последнюю судорогу, пока мы не падаем вместе на пристани, переплетённые, дрожащие и полностью истощённые. Долгое мгновение есть только дыхание.
Он поднимает голову, целуя меня в щёку. — Ты — моя жизнь, Эмма.
Я обхватываю его лицо руками. — Ты — моя. — Мои глаза наполняются слезами, когда я вспоминаю, как испуганно он выглядел, когда меня подстрелили. Я помню, как его голос был последним, что я слышала перед тем, как провалилась.
Джуд Грейвз — моя родственная душа в каждом смысле этого слова. И я — его.
Глава 45
МАЙК ПРЕСКОТТ
Два месяца спустя
Окна открыты сегодня вечером. Тёплый океанский воздух струится по нашей квартире, пока музыка тихо играет из маленькой колонки у раковины. Всё место пахнет чесноком, маслом и той фруктовой свечой, которую Хизер зажгла час назад. Эта девушка заставляет меня покупать ей новую свечу каждый раз, когда мы идём в магазин. По-видимому, я должен ей за всё, что случилось в России.
Мне всё равно. Я буду должен ей вечно. Она просыпается каждый день и всё равно выбирает меня. Так что я дам ей чёртов мир, если она попросит.
Я стою босиком на кухне, держа две тарелки, пока она двигается вокруг меня в одной из моих старых толстовок группы и джинсовых шортах, рассеянно напевая под нос, пока помешивает картофельное пюре на плите.