Она всхлипывает. Этот милый, сбивчивый звук, от которого я скрежещу зубами, потому что она идеальна. Тесная. Мокрая. Моя. Я медленно вхожу в неё, раскрывая, пока мой рот прокладывает путь по её плечам, затылку, тонкому гребню позвоночника.
Прерывистые стоны срываются с её идеальных губ. Моя другая рука обхватывает её грудь, большой палец кружит вокруг соска, и мой член твердо прижимается к её ягодицам. Я не спешу. Я позволяю своим пальцам работать, загибая их достаточно на каждом выходе, чтобы вызвать этот вздох, эту заминку её бёдер, это отчаянное маленькое движение назад в мою ладонь. Я, блядь, люблю, когда она так делает. Я играю на её теле так же искусно, как на своей гитаре. Она уже дышит тяжело, лбом уткнувшись в матрас, и я чувствую, как она начинает сжиматься вокруг меня.
Она разбивается с криком, и я остаюсь по костяшки, растягивая это, чувствуя каждую пульсацию и трепет, пока она не перестаёт всхлипывать. Только тогда я выравниваюсь.
— Нормально? — спрашиваю я, мой голос ниже, чем я ожидаю.
— Да. — Это слово едва слышно.
Я вхожу в неё. Первый дюйм крадёт моё дыхание. Следующий заставляет её рот приоткрыться. Я медленно продвигаюсь глубже, пока не погружаюсь полностью, и наклоняюсь, чтобы прижаться губами между её лопаток. Обе руки находят её бёдра, пальцы впиваются в её кожу.
Даже в этой позиции я всё ещё чувствую себя так близко к ней.
Мои глаза закатываются от того, как хорошо моя девочка чувствуется. Я медленно выхожу, чувствуя каждое сопротивление, затем резко вхожу. Её вздох проглатывается музыкой.
Мои бёдра двигаются в такт басовой линии. Она встречает каждый толчок мягким, сбивчивым звуком. Мои руки скользят по её бокам, по рёбрам, приподнимая её вертикально к моей груди. Её спина прижимается к моей передней части, её голова падает на моё плечо, и я обхватываю её челюсть, поворачивая её лицо к моему.
Вот тогда я вижу слёзы. Они текут по её щекам, ловя тусклый свет лампы.
— Эмма. — Я останавливаюсь. Всё ещё внутри неё. — Эй. Посмотри на меня, детка.
Её глаза находят мои, красивее, чем когда-либо, потому что она улыбается. Ей не больно. Она ошеломлена.
— Ты в порядке? — спрашиваю я, мой голос едва слышен.
Она кивает. — Это просто… — Она шмыгает носом, собираясь. — Так много лет я мечтала об этом. О том, чтобы стать твоей женой и любить друг друга каждый день… навсегда.
Я провожу большим пальцем по её щеке, ловя слёзы до того, как они достигают её челюсти. — Я люблю тебя, — говорю я ей, и мой голос срывается на словах.
Она улыбается, рыдание застревает в горле.
Осторожно я поворачиваю её. Укладываю на кровать и устраиваюсь между её бёдер. Когда я снова вхожу, я держу глаза на её. Я не отвожу взгляда. Я не могу. Её ногти впиваются в мои плечи, и я целую её, медленно и глубоко, пока нахожу ритм, похожий на сердцебиение.
Несколько песен проходят, пока я люблю её самым значимым способом, на который способен. Более глубокие движения бёдер вырывают мягкий вскрик из её рта в мой. Я проглатываю каждый.
Моя Эмма.
Эта невероятная, красивая, храбрая женщина, которая прошла сквозь огонь, чтобы снова найти меня. То, как она любит меня… я знаю, что это редкость в этом большом мире. Это то, чего все хотят. И у меня это есть. Каким-то чудом, блядь, у меня это есть. И я никогда не отпущу это.
Следующая песня — та, которую я узнаю мгновенно. «Unworthy» от Vancouver Sleep Clinic. Этот звук заполняет комнату.
Она сжимается вокруг меня, и ещё одна слеза скользит к её виску. Я целую её.
— Я держу тебя, — хриплю я у её кожи.
Её руки скользят по моей спине, ногти оставляют лёгкие линии на позвоночнике. — Джуд… — Её голос срывается на моём имени, дыхание перехватывает, тело сжимается подо мной так, как я знаю теперь по памяти.
Я не ускоряюсь. Я не становлюсь жёстче. Я остаюсь здесь, погружаясь в неё с тем же глубоким, безжалостным ритмом. — Вот так, детка.
Её голова запрокидывается, и она разбивается вокруг меня. Её тело сжимается, пульсирует, и я смотрю на её лицо всё время. Я одержим её лицом. Всегда был, но особенно после всего, через что меня заставили пройти в Москве.
Я провожу её через это, пока моя собственная разрядка не обрушивается на меня. Я прикусываю место между её шеей и плечом, нежнее, чем хочу, и со стоном изливаю всё внутрь неё. До того, как я успеваю перевести дыхание, она тянет меня в ещё один поцелуй. Её руки обхватывают моё лицо, её язык скользит по моему, и я погружаюсь в это, делая ещё несколько глубоких толчков, пока не истощаюсь.
Песня нарастает, и я прижимаюсь лбом к её.