— Он отказывался произносить твоё имя, — шепчет она.
Я смотрю на неё. — Он… что?
— Он даже ненавидел слышать твоё имя, — продолжает она. — Он чуть не ударил меня, когда я сказала его. Думаю, это был его способ справиться и принять, что он потерял тебя. Он любит тебя, Эмма, ты должна это знать. Думаю, возможно, ты была причиной, по которой он держался так долго. — Она замолкает, её взгляд падает на пол. — Поэтому Алексей использовал тебя против него. Ты была последним, что удерживало его здесь.
Я ненавижу, что не могу это сдержать. Я делаю дрожащий вдох, пытаясь собраться сквозь ярость и опустошение, но это не работает. Слёзы уже здесь, сочатся, прежде чем я успеваю их остановить. Он отказывался слышать моё имя? Произносить его? Нет.
Брови Адрианы сходятся в сочувствии.
— Я люблю его, — говорю я, слова выходят сырыми, когда я сажусь за обеденный стол. — Ты понимаешь это? Я люблю его, и я… — Мой голос снова срывается, и я сжимаю губы, качая головой, пытаясь продолжать. — Мне плевать, что они с ним сделали. Мне плевать, насколько он сломан сейчас. Потому что это всё ещё он там, внизу.
Глаза Адрианы блестят, её самообладание трескается. — Я знаю, — шепчет она.
Что-то в том, как она это говорит, заставляет мою грудь сжаться ещё сильнее. Потому что она действительно знает. И я ненавижу, что она знает. Она провела все эти годы рядом с ним, наблюдая, как он падает. Она была там, целовала его, спала с ним, причиняла ему боль…
— Я подвела его, — внезапно говорит она. — Я должна была вытащить его раньше. Я должна была… — Она обрывает себя, качая головой. — Я использовала его. Годами. И даже когда я думала, что забочусь о нём, я всё равно была частью того, что причиняло ему боль. Я просто делала с ним то же, что Нолан делал со мной.
Я ничего не говорю. Потому что не доверяю тому, что выйдет, если я открою рот. Я никогда не хотела по-настоящему убить кого-то так, как сейчас. Мой мозг пытается рационализировать мои эмоции, раскладывая их по аккуратным маленьким папочкам с надписями «травматическая привязанность», «индустриальное насилие» и «раненые люди ранят людей». Каждая логическая часть меня понимает, что произошло между ними. Но каждая эмоциональная часть всё ещё хочет сомкнуть обе руки на её горле.
Я чувствую, как маленькие организованные части меня соскальзывают, сталкиваясь друг с другом.
Губы Адрианы приоткрываются, затем снова сжимаются, будто она решает, говорить ли мне что-то ещё. Затем она садится напротив меня. — Он пытался покончить с собой.
Всё во мне замирает. Я поворачиваю голову к ней, медленно. — Что?
Её глаза наполняются слезами. — Когда всё наконец навалилось на него… он больше не мог этого выносить.
— Нет, — выдыхаю я, мои руки трясутся на коленях. — Как?
Адриана слабо кивает. — Я не знала, что делать. Он уже ломался, и я думала… — Она качает головой. — Я думала, что это конец.
Моя грудь чувствует, будто рушится. Внезапно ярость уходит. — Что остановило его? — спрашиваю я, голос едва слышен. — Ты?
Адриана смотрит на меня. — Нет. Ты, — быстро отвечает она. — Твоё имя.
Мир наклоняется. Я открываю и закрываю рот, пытаясь найти слова.
— Я сказала твоё имя, — объясняет она, голос дрожит. — Я сказала ему о тебе. О том, что ты всё ещё там. О том, как сильно ты его любишь. И он остановился, — тихо говорит она. — Осколок стекла, который он держал у горла, выпал из его руки и разбился на полу. Видеть или представлять твоё лицо причиняло ему боль из-за пыток. Но я сказала ему сосредоточиться на том, каково это — любить тебя. И он вернулся достаточно, чтобы остановиться.
Рыдание застревает в горле, моя рука взлетает, чтобы закрыть рот, когда тяжесть этого обрушивается на меня. Он почти…
О боже.
Слеза катится по её щеке. — Тебе стоит попытаться напомнить ему, каково это — быть влюблённым в тебя. Это сработало раньше.
Я проглатываю ком в горле. Мимо каждой части меня, которая хочет увести её за угол и застрелить в голову. Потому что он важнее, чем моя месть ей. — Помоги мне.
Она наклоняет голову, лицо искажается в замешательстве.
— После всего ужасного дерьма, которое ты сделала ему за эти годы, — продолжаю я. — Мне нужно, чтобы ты помогла мне вернуть его. Пожалуйста. Это меньшее, что ты, блядь, можешь сделать. Помоги нам спасти его.
Она не колеблется. — Я помогу. Я сделаю что угодно.
Моё дыхание неровное, когда я вытираю лицо тыльной стороной ладони. Мне нужно уйти от неё. — Я иду к нему.
Она кивает раз, когда я отворачиваюсь и направляюсь к лестнице в подвал. Когда я спускаюсь в гостиную подвала, я вижу, что Майк сидит на диване, локти на коленях, его взгляд прикован к мониторам перед ним. Хизер рядом, так же сосредоточена. Они оба поднимают взгляд, как только я вхожу в комнату.