Выражение Майка сразу меняется. — Эй. — Его голос осторожен.
Я сначала ничего не говорю. Мой взгляд скользит мимо него, останавливаясь на экране. И вот он.
Джуд лежит на кровати, простыни спутаны вокруг ног, будто он ворочался. Его кожа влажна от пота, грудь быстро поднимается и опускается. Даже через зернистый монитор я вижу боль. Он выглядит… ужасно.
Моё сердце болит. — Я иду к нему, — тихо говорю я.
Майк сразу встаёт. — Я не знаю…
— Я должна.
Он тяжело выдыхает, проводя рукой по лицу, прежде чем подойти ближе ко мне. — Сейчас он не в себе, — его голос падает. — Ты видела, что он сделал с тобой, хорошо? Эмма, он чуть не убил тебя.
Моя рука бессознательно поднимается к горлу, пальцы касаются синяков. — Я знаю, — шепчу я. — Но он не сделал этого.
— Потому что я остановил его! — рявкает он.
Я приподнимаю подбородок. — Ты прав.
Он вздыхает, зажмуриваясь. Он знает, что не может удержать меня от него. Это не так будет работать. Мне нужно понять, в каком он состоянии, когда дело касается меня.
Хизер тоже встаёт, её выражение мягче, но не менее серьёзное. — Мы здесь, — мягко говорит она. — Как только я понадоблюсь, мы придём. Хорошо?
Майк не выглядит счастливым от того, что она приняла мою сторону в этом. Он колеблется на полсекунды дольше, затем отступает.
Я прохожу мимо него, прежде чем он успевает передумать. — Если моё лицо — триггер, мне нужно увидеть, насколько это плохо. Как бы ужасно это ни было.
— Эм.
Я поворачиваюсь и вижу на его лице настоящую печаль.
— Будь осторожна.
Я опускаю подбородок и тянусь к ручке, задерживаясь над ней на мгновение. Моё сердце колотится так сильно, что кажется, оно в горле. — Приготовьте оружие.
Майк замирает, но всё равно кивает. Как бы ужасно это ни звучало, это правда.
Он чуть не убил тебя.
Я заставляю себя проглотить напоминание. Мои пальцы сжимаются, и прежде чем я успеваю медлить дольше, я отпираю дверь и толкаю её. Звук сразу привлекает его внимание.
Голова Джуда резко поворачивается ко мне, и всё его тело напрягается. Его руки впиваются в простыни, костяшки белеют, когда что-то мелькает на его лице. Не узнавание. Нет, что-то хуже. Раздражение.
— Нет, — слово вырывается из него, сырое и разбитое, когда он приподнимается, цепи звенят от движения. — Нет, нет, нет…
Моя грудь трескается. — Джуд… — Мой голос дрожит, несмотря на все мои попытки успокоить его. — Это Эмма.
Это делает только хуже.
Его голова дёргается. — Я знаю, — рявкает он, зажмуриваясь, будто пытается отгородиться от меня. — Остановись. Я не могу — я не могу смотреть на тебя.
Я всё равно делаю шаг вперёд. — Я не причиню тебе боли, — мягко говорю я, даже когда горло сжимается.
Его дыхание становится рваным, руки поднимаются, чтобы провести по волосам. — Уйди, — хрипит он.
Слова бьют, но я не останавливаюсь. — Ты в безопасности, — шепчу я. — Он не может причинить тебе боль здесь. Я не угроза для тебя.
Его глаза распахиваются. И на секунду я не узнаю их. Они тёмные. Пустые, так, что не чувствуется человеческим. Будто всё тепло, которое когда-то там жило, просто… умерло.
— Убирайся, блядь! — кричит он, бросаясь вперёд. Цепи с резким треском натягиваются, и я инстинктивно отшатываюсь, моё тело врезается в стену. Моё сердце колотится, паника поднимается по горлу. Но я не убегаю.
Он тяжело дышит, глядя на меня так, будто я кто-то, кого он хочет убить. А затем он смеётся. Это разбито, пусто и откровенно ужасающе. — Тебя здесь не должно быть. — Его голос грубый.
Слёзы затуманивают зрение, но я не отвожу взгляд. — Пожалуйста. — Слово вырывается. — Я скучала по тебе. Пожалуйста… поговори со мной.
— Нет! — выплёвывает он, дёргая цепи снова, сильнее на этот раз, будто ему нужна боль. — Уйди!
Моё дыхание сбивается. — Джуд…
— Мне бы не пришлось… — Он обрывает себя, яростно качая головой. — Это, это дерьмо… — Его голос взлетает, разочарование просачивается. — Ты понимаешь это? Я не хочу тебя. Я не хочу видеть тебя. Я не могу…
Слова врезаются в меня. Я медленно качаю головой, слёзы льются. — Это неправда.
— Правда! — ревёт он, звук разрывает комнату. — Всё, что он сделал. — Его голос срывается, тело трясётся. — Всё, что он, блядь, сделал…
Я чувствую это в груди. Будто что-то физически разрывается внутри меня.