Переводя дыхание под его тёплым, мускулистым телом, я улыбаюсь. — Я тоже люблю тебя, — говорю я.
Его губы находят мои снова, его тело входит в меня ещё раз. — Я знаю, что любишь, Эм.
Глава 9
ЭММА ИСТОН
В подвале полумрак, освещённый только мягким свечением мониторов, когда я спускаюсь туда на следующее утро.
Джуд теперь на боку, лицом к стене. Простыни спутаны вокруг его ног, влажные от пота. Его плечи поднимаются и опускаются неровно, дыхание сбивается каждые несколько секунд, будто его тело постоянно забывает, как правильно дышать. Прошло несколько дней после спасения. И всё ещё так же плохо.
Рэйф стоит ближе всех к мониторам, руки скрещены, совершенно неподвижен. Он смотрит на экран так, будто уже видел подобное раньше. Возможно, много раз. Майк прислонился к стене в нескольких футах, челюсть сжата, глаза прикованы к лучшему другу. Хизер тихо наблюдает рядом со мной.
— Первая неделя — самая тяжёлая физически, — говорит Рэйф, взглянув на меня через плечо. — Опиоидная ломка достигает пика примерно на третий-пятый день. Боль. Рвота. Бессонница. Перепады температуры. Его тело пытается перезагрузиться без наркотика.
Как по команде, Джуд шевелится на экране, его рука слабо скользит по матрасу, прежде чем снова впиться в простыни.
Мои пальцы дёргаются по бокам.
Рэйф продолжает: — Мет — другое дело. Это психологическое. Депрессия. Паранойя. Агрессия. Эта часть длится дольше.
— Адриана упоминала, что он уже переживал ломку от мета у Алексея, — добавляет Майк. — Он не принимал его, когда был в ловушке с ней, из-за… физических эффектов. Так что я не думаю, что мет всё ещё в его системе.
Моё сердце сжимается. Я знаю, что это значит. Он не хотел чувствовать возбуждение рядом с ней, потому что именно это делает мет. Он может сделать людей очень сексуальными и заставить принимать ужасные решения. Даже когда он был вдали от меня… он никогда по-настоящему меня не забывал.
Рэйф тихо выдыхает. — Субоксон помог бы облегчить симптомы опиоидной ломки.
— Он не примет его, — бормочет Майк. — Я продолжаю пытаться. Он безумен, потому что если бы мне предложили любое облегчение, я бы проглотил его сразу.
— Можно подумать, — говорит Рэйф. — В любом случае, мы не можем заставить его.
Мои глаза резко обращаются к нему. — Мы можем попробовать снова.
— Если ты будешь давить слишком сильно, — ровно говорит Рэйф, наконец поворачиваясь ко мне, — ты укрепишь обусловливание.1 Он должен выбрать сам. Ты должна это знать, дорогой терапевт.
— Я знаю. — Я скрещиваю руки, мой разум лихорадочно работает. — Хорошо. Мы должны переобусловить его реакцию на меня. Кроме ломки, я его самая большая непосредственная угроза, так сказать. Сейчас я равна боли для него из-за того, что сделал Алексей. Похоже, методы Павлова2.
Майк вздыхает в кулак. — Как ты думаешь, мы можем перепрограммировать его разум насчёт тебя?
Я медленно выдыхаю, пытаясь успокоить голос. — То, что Алексей сделал с ним, — чистое обусловливание. Он взял что-то хорошее, — я морщусь. — Что-то безопасное… и соединил это с болью, пока Джуд не перестал видеть разницу. — Мои пальцы сжимаются по бокам. — Поэтому мы не выбиваем это из него. Мы заменяем это. Медленно. Мы заново вводим триггер без наказания, без страха… пока его мозг не начнёт понимать, что это больше не опасно. — Я сглатываю. — Это должно быть последовательно. Или мы рискуем сломать его ещё больше.
Рэйф медленно кивает. — Контробусловливание3.
Я не отвожу от него взгляда. — Именно.
— Это не простой процесс, — говорит он.
— Я в курсе.
— Он будет срываться.
— Я знаю.
— Он будет говорить тебе вещи, которые должны оттолкнуть тебя.
В груди сжимается. Я думаю о его голосе.
«Я хочу, чтобы ты ушла».
Я проглатываю это. — Мне всё равно.
Майк издаёт тихий, разочарованный вздох. — Тебе не должно быть всё равно.
Я наконец смотрю на него. — Ты хочешь вернуть его или нет?
Это бьёт его сильно, его мышцы напрягаются. — Конечно, хочу, — бормочет он.
— Тогда позволь мне сделать это.
— Нам, вероятно, придётся чередовать Эмму, Майка и, как бы тебе это ни нравилось, Адриану, — предлагает Рэйф. — Она была всем, что он знал какое-то время. Они связаны через эту травму.
Я выравниваю дыхание. — Я тоже это знаю.
Хизер шевелится рядом, её голос мягче. — Эмма, пожалуйста, будь осторожна. Это касается и тебя.