Ещё один треск электричества. Ещё один ужасный звук.
Я не могу дышать. Я не могу, блядь, дышать.
— Понимаешь? — мягко говорит Алексей, почти разговорным тоном. — Как только она выйдет из тебя, тебе не придётся больше этого чувствовать, маленькая рок-звезда.
Я тянусь за своим телефоном обратно к Рэйфу. Я не хочу этого видеть. Но я должна. Джуд теперь плачет, его тело падает вперёд, насколько позволяют оковы, полностью истощённое между ударами. Но они не закончили.
— Снова.
Голова Джуда поднимается, достаточно, чтобы говорить. — Пожалуйста… — шепчет он, его голос разрушен, неузнаваем. — Я сделаю что угодно… пожалуйста, не…
Следующий удар бьёт до того, как он заканчивает. Я вздрагиваю так сильно, что телефон почти выскальзывает из моей руки.
— Остановись, — давится он, слово разбивается, когда его тело снова трясётся. — Блядь…
Видео обрывается, и тишина обрушивается на меня. Моё отражение смотрит на меня с тёмного экрана.
Моё лицо.
То же самое, которое они использовали. То же самое, которое заставило его кричать. Заставило его страдать.
Моя рука летит к грудине, когда что-то между всхлипом и вздохом срывается с моих губ. — О, боже… — Моё зрение мгновенно расплывается. Они превратили меня в то, что сломало его. Я выхожу из видео, мои руки трясутся. Экран мерцает раз, прежде чем вернуться к основному интерфейсу, и именно тогда я вижу таймер, всё ещё отсчитывающий время. Мой пульс ревёт в ушах, когда осознание действительно оседает.
— Это таймер? — спрашивает Майк, его голос становится выше.
Я киваю, слёзы беззвучно скользят по щекам, мой взгляд прикован к цифрам, которые продолжают падать. — Это об — братный отсчёт, — шепчу я, мой голос едва слышен. — Он собирается что-то обнародовать.
— Сколько времени? — резко спрашивает Нико.
— Меньше двух часов теперь, — отвечает Рэйф, его глаза сканируют экран.
Я не отвечаю. Не могу. Потому что под таймером… есть сообщение. У меня падает желудок, когда я читаю его, мои губы приоткрываются.
— Эмма, — говорит Рэйф тише. — Что там написано?
Я тяжело сглатываю, мой голос дрожит, когда я заставляю слова выйти. — «Хочешь увидеть больше?»
Комната замирает.
В груди сжимается, когда мои глаза пробегают по остальному тексту. — «Верни его мне до того, как время истечёт…» — Мой голос срывается, но я продолжаю, потому что должна. — «…или ты сможешь посмотреть остальное вместе со всеми остальными».
Хизер резко вдыхает.
— Грёбаный ублюдок, — ругается Майк, опрокидывая стул. Хизер вздрагивает, когда он с грохотом падает обратно на пол.
Нико наклоняется ближе к экрану, его выражение темнеет. — Он не блефует.
— Нет, — тихо говорит Рэйф. — Он наращивает.
Я не могу перестать смотреть на таймер. На секунды, которые утекают, и на угрозу, нависшую над нами. Мне страшно не только за Джуда, я боюсь того, что мир вот-вот увидит. — Что мы делаем? Должно быть что-то, — настаиваю я, мой голос напрягается. — Мы не можем просто сидеть и позволить ему…
Никто не отвечает мне.
Рэйф стоит в нескольких футах, совершенно неподвижно, его взгляд прикован к экрану Аделы. В нём что-то изменилось.
— Рэйф.
Он медленно выдыхает, проводя рукой по рту, прежде чем наконец посмотреть на меня. — У нас ничего нет, — говорит он. — Мы ещё ничего не взломали. Недостаточно, чтобы использовать. Недостаточно, чтобы напугать его.
Комната наклоняется.
— Он знает это, — тихо добавляет он. — Или, по крайней мере… подозревает. Похоже, он проверяет наш блеф.
Слова как пощёчина.
Майк издаёт резкий выдох, прохаживаясь раз, прежде чем провести обеими руками по волосам. — И что, мы просто сидим? — рявкает он. — Мы просто позволим ему обнародовать всё, что он собирается, и смотреть, как Джуда уничтожают? Ты знаешь это, да? Он знает, что если у нас ничего нет, то Джуд либо труп, либо в тюрьме на всю жизнь.
Никто ему не отвечает. Потому что ни у кого ничего нет.
— Рэйф, — пробую я снова, тише, отчаяннее по-другому. — Что мы делаем?
Его челюсть сжимается, взгляд снова падает на мой телефон в моей руке.
— Прямо сейчас? — говорит он после паузы. — Мы мало что можем сделать. Прости, Эмма.
Окончательность в его тоне бьёт так сильно, что я чувствую, что могу потерять сознание.
Майк фыркает, звук между смехом и ругательством, прежде чем его ноги подкашиваются. Он падает на диван рядом с Адрианой, наклоняясь вперёд с локтями на коленях, его руки закрывают лицо, будто он пытается удержать себя вместе. — Это пиздец, — бормочет он в ладони. — Это такой пиздец.