Моё зрение искажается, её глаза темнеют, пока не становятся бездонными. Они слишком осведомлены обо всех моих внутренних мыслях и демонах. Они знают всё обо мне.
Она знает.
— Перестань смотреть на меня. — Мой голос срывается, громче теперь.
Маска не двигается, но я знаю, что она видит всё, что мы сделали.
Мои руки дёргаются, пальцы сжимаются, будто помнят форму её горла, давление, то…
— Заткнись, — рычу я, хотя он не сказал ни слова. — Ты не… — В груди сжимается, дыхание сбивается. — Это твоя вина. — Слюна летит изо рта, будто я бешеное животное.
Жестокая пронзающая боль ударяет где-то в голове.
— Ладно, — выдыхаю я, морщась.
Её лицо. Её глаза.
То, как всё изменилось в тот момент, когда она поняла, что я не собираюсь останавливаться.
— Нет! — Моя спина ударяется о стену позади, когда я пытаюсь уйти от этого.
От этих ужасных, смотрящих глаз, которые не отворачиваются.
— Что ты заставила меня сделать? — кричу я, паника снова поднимается по горлу. Душит, удушает меня. Я бьюсь головой о стену, звёзды взрываются за глазами.
Но маска не двигается. Она просто лежит там, как какая-то насмешливая сучка.
Она сказала мне, что всё будет в порядке, если я позволю её взять контроль. Я позволил. И мне всё ещё больно.
— Ты всё ещё не понимаешь. — Голос проскальзывает в мой череп искажённой версией моего собственного, грубой и искажённый.
— Оставь меня в покое. — Мой голос срывается на словах.
Смех, который следует, не громкий, но он просачивается в мои кости. — Я не заставляла тебя ничего делать, Джуд.
Волна тошноты прокатывается по желудку.
— Я просто не дала тебе отвести взгляд. Сбежать от того, кто ты есть.
Моё дыхание перехватывает, когда что-то глубоко внутри меня трескается. — Нет. — Отрицание приходит немедленно, отчаянно. Потому что если она права, то ничто из этого не принадлежит ей. Это принадлежит мне.
— Ты умолял меня взять контроль.
Моя голова трясётся, будто я могу вытолкнуть её из своей головы.
— Ты тонул. — Голос почти нежный теперь. — Ты хотел, чтобы боль ушла. Ты хотел, чтобы вина ушла. Ты хотел, чтобы воспоминания ушли. Ты хотел, чтобы всё ушло.
Всё моё тело трясётся. Я всё ещё чувствую и чувствую запах наркотиков и крови. Бесконечная боль опустошала меня, пока я не согласился бы на что угодно, если бы это означало не чувствовать ничего несколько часов.
— Так что я помогла тебе.
— Ты солгала. — Слова срываются с меня шёпотом, глаза горят. — Ты сказала, что больше не будет больно.
Тишина тянется. — И не будет, — шепчет голос. — Если ты перестанешь бороться.
— Нет.
— Ты продолжаешь пытаться отделить себя от этого. Притворяться, что есть версия тебя, которая не сделала бы этих вещей. — Смех, который следует, мягкий. — Но её нет.
Я снова бьюсь головой о стену, моё сердце теперь отчаянно борется, потому что оно кричит мне, что причинять ей боль — неправильно и что я не хочу этого. Но боль…
— Уйди. — Мой голос дрожит. — Пожалуйста.
Тени, кажется, удлиняются по комнате, ползут по полу к кровати. Пожалуйста, забери мою душу сейчас. После всего, просто забери её, блядь. Я больше не хочу её.
— Ты продолжаешь винить меня, потому что так легче.
Слова оседают на мне, липкие и тяжёлые, как кровь.
— Легче притворяться, что на этом комоде лежит монстр, чем признать, что монстр всегда жил под твоей кожей.
Моё сердце чувствует, будто его раздавливают в груди. Слёзы затуманивают зрение. — Я не плохой человек, — рыдаю я. — Я не хочу делать эти вещи. Я никогда не хотел.
— Не лги мне, — шипит она. — Я знаю ту искру в твоих глазах, пульс в твоих венах, когда ты вырываешь чью-то душу из тела. Тебе это нравится. Ты жаждешь этого.
— Нет, — повторяю я, отказываясь слушать эту тварь.
Но она просто смеётся. Я уже знаю, что она собирается сказать. Я знаю, потому что голос принадлежит мне.
Пустой взгляд маски никогда не покидает моего. — Она боялась не меня, Джуд. — Тьма, кажется, наклоняется ближе. — Она боялась тебя.
Моё дыхание становится быстрым и поверхностным, тело дрожит, я вжимаюсь в матрас, как можно дальше от него, хотя бежать некуда.
— Ты неправа, — шепчу я, слово едва слышно. — Это сделала ты. Я не делал этого. Ты причинила ей боль… — Моё сердце разбивается, потому что я не могу перестать видеть это. Образ… момент перед тем, как жизнь начала уходить из её глазиз-за меня.
Глава 2
МАЙК ПРЕСКОТТ
В доме слишком тихо, несмотря на хаос, разворачивающийся в этой грёбаной спальне. Два часа ночи, и единственный свет в гостиной подвала исходит от голубоватого свечения мониторов перед нами.