Эмоция нарастает так быстро, что почти душит меня. Она чувствуется чуждой, подавляющей и слишком, блядь, большой после того, как я так долго ничего не чувствовал. Надежда. Страх. Оба, сплетённые в болезненный узел внутри меня.
Я отворачиваюсь, сильно закусывая щёку изнутри, просто чтобы держаться. — Блядь…
— Я скоро вернусь, — тихо говорит Майк.
Я киваю, но не доверяю своему голосу. Дверь открывается, затем закрывается, замок скользит на место с финальным, тяжёлым щелчком. И вот так я снова один. Запертый ото всех, потому что я, блядь, дикое животное, рядом с которым они нервничают.
Мои ноги подкашиваются, и я падаю на пол рядом с кроватью, локти на коленях, голова опущена, когда всё внутри меня начинает рушиться.
Я хочу защитить их.
Эта мысль пробивается яснее всего. Она сильнее любого страха или замешательства.
Почему они, блядь, спасли меня?
В груди болезненно сжимается, когда я делаю вдох, который не кажется достаточным. Они не должны были. Потому что теперь они часть этого. И я знаю, чем это кончается.
Они умрут.
Глава 21
ЭММА ИСТОН
На секунду я просто стою. А затем всё обрушивается сразу.
Я убираю руку и заставляю себя двигаться, шаг за шагом, пока коридор не уступает место гостиной подвала. Рэйф сосредоточен на мониторах с пустым выражением. Хизер стоит рядом, руки плотно обхватывают её, а Майк проходит мимо меня, уже глядя на экраны до того, как я успеваю заговорить.
Я ничего не говорю. Не думаю, что могу. Я просто следую за их взглядом, чтобы увидеть его.
Джуд сидит на полу у кровати, локти на коленях, голова опущена, будто тяжесть всего наконец придавила его вниз. Его плечи двигаются, сначала едва заметно, затем более отчётливо, и мне требуется секунда, чтобы понять, что я вижу.
Он плачет.
Моё сердце разрывается. Острая, ноющая боль расцветает прямо в центре груди, заставляя трудно дышать, когда я делаю шаг ближе к мониторам без намерения.
— Эй, — тихо говорит Майк.
Я не смотрю на него. Мои глаза остаются прикованными к экрану, к мужчине, который только что поцеловал меня так, будто голодал по этому… а теперь выглядит так, будто разваливается один на полу. — Я не должна была оставлять его, — шепчу я, мой голос едва держится. — Я должна была остаться. Я должна была…
— Эмма, — мягко говорит Хизер, подходя ближе, её рука находит мою руку. — Дать ему пространство сейчас — это хорошо.
Я качаю головой, даже если слышу её. — Я толкнула его, — говорю я, слова вылетают неровно. — Я заставила его посмотреть на меня. Я продолжала толкать и толкать, и… — Моё дыхание сбивается. — Он вздрогнул. Ты видела это? Он вздрогнул от меня.
Майк медленно выдыхает рядом, проводя рукой по волосам, глядя на экран. Его челюсть сжата, но голос ровный, когда он говорит. — После всего этого он всё равно поцеловал тебя.
Я проглатываю ком в горле.
— Он не причинил тебе боль, — добавляет Майк тише. — Это огромно, Эм. Ты знаешь это.
Я знаю. Но это не облегчает наблюдение. На мониторе Джуд трёт лицо, будто пытается собрать себя обратно, но его плечи всё ещё достаточно трясутся, чтобы выдать его.
Я чувствую присутствие Рэйфа рядом. — Это не неудача, — спокойно говорит он.
— Чувствуется как неудача, — шепчу я.
— Это не так, — отвечает он так же ровно. — Этот человек внутри только что пережил прямой триггер, сохранил достаточно контроля, чтобы не причинить тебе боль, а затем удалился от ситуации до эскалации. Ты позволяешь эмоциям управлять тобой, дорогой терапевт. Возьми себя в руки.
Я моргаю, зрение расплывается. — Он плачет.
— Да, — говорит Рэйф. — Потому что он осознаёт. Он знает, что почти сделал и чего хочет вместо этого. Этот конфликт — то место, где живёт восстановление. Это уродливо и больно. Но это необходимо.
В груди сжимается, когда я снова смотрю на экран. — Он думает, что причинит нам боль, — шепчу я. — Я вижу это. Он уже решил.
Голова Майка опускается, его голос грубый, когда он отвечает: — Ага. Я знаю.
Рука Хизер мягко сжимает мою руку. — Мы просто будем продолжать с ним. Если кто и сможет это сделать, так это вы.
Майк улыбается и нежно целует её.
Я делаю дрожащий выдох, мои глаза никогда не покидают монитор. — Я зайду снова завтра.
День тянется после поцелуя, и я не могу сосредоточиться ни на чём другом. Всё, о чём я могу думать, — тот момент… и как близко мы к тому, чтобы вернуть его. Техническая команда продолжала работать, описывая всё по пути, даже если я не могла полностью это понять.