Его взгляд ищет моё лицо, даже когда дрожь проходит по его плечам. Его ореховые глаза тёмные, зрачки расширены от потребности, которая, кажется, пугает его так же сильно, как и поглощает. — Пожалуйста. — Слово рваное. — Мне это нужно. Мне нужна… ты.
Я проглатываю рыдание. Я скучала по его нежной душе с того момента, как он оставил меня на моём крыльце много лет назад. Он слишком добрый и чистый, чтобы проходить через то, через что его заставили пройти. Я киваю, и только тогда я понимаю, что мои руки дрожат там, где они лежат на его плечах. Я чувствую твёрдые мышцы под его рубашкой, жар его кожи, просачивающийся сквозь хлопок. Я закрываю глаза на мгновение, действительно наслаждаясь теплом, по которому так скучала.
Медленно я сползаю с его колен, мои колени чувствуются слабыми. Мои глаза на мгновение скользят, инстинктивно, к маленькому тёмному объективу камеры в углу. Он смотрит на меня, его дыхание поверхностное. Я помню, как он был нежен со мной в мой первый раз много лет назад. Он делал это медленно и проверял меня каждым движением. Он обеспечивал мою безопасность.
Моя очередь.
Я тянусь к краю рубашки, снимая её через голову медленным движением. Воздух прохладен на моей коже. Его взгляд выжигает путь от моих ключиц до пояса джинсов. Я расстёгиваю их, стаскиваю с бёдер, выхожу из них, пока не оказываюсь перед ним в одном белье.
Его челюсть сжимается, мышца дёргается на щеке.
Я зацепляю большие пальцы за кружево моих трусиков и стягиваю их, позволяя им упасть к ногам. Я полностью обнажена перед ним. Его взгляд скользит по моему обнажённому телу — изгибу талии, полноте груди. Он просто смотрит, его грудь поднимается и опускается с контролем.
Мои дрожащие пальцы идут к пуговицам его джинсов. Он просто смотрит на моё лицо, пока я расстёгиваю первую пуговицу, затем следующую, пока не могу ослабить ширинку. Я просовываю руку внутрь, и он резко вдыхает.
Я обхватываю его пальцами, освобождая. Он толстый и тяжёлый в моей руке, и собственнический трепет проходит через меня.
Он мой. Он всегда был моим.
— На колени.
Я замираю, приказ посылает удар по моей системе. Но я делаю то, что он говорит, и опускаюсь перед ним.
— Смотри на меня, — требует он, голос напряжённый.
Я поднимаю глаза к его. Конфликт там очевиден. Там паника, потребность, самоуничижение и любовь. Всё это кружится в ореховой глубине. Он держится за контроль последней нитью.
Я не даю ему времени передумать. Я наклоняюсь вперёд, мои губы приоткрываются, и я беру его в рот медленным, намеренным скольжением языка.
— Блядь… — Слово — рваный вздох. Всё его тело дёргается.
Я втягиваю щёки, всасывая, когда отстраняюсь, затем опускаюсь снова, принимая глубже. Сломанный стон срывается с его губ, его голова запрокидывается, открывая длинную, красивую линию шеи.
Я нахожу ритм, одна рука обхватывает его основание, другая лежит на его напряжённом бедре. Я принимаю его так глубоко, как могу, моё горло расслабляется. Я глотаю, сжатие заставляет его бёдра непроизвольно дёргаться.
— О, боже, — шипит он. И через несколько минут, когда я довожу его до исступления, он выдыхает. — Оседлай меня.
Приказ мягкий, но не оставляет места для споров. Я бы и не хотела. Он решает, как это будет. Поэтому я делаю, как он говорит, и встаю на дрожащие ноги. Его взгляд стал тёмным. Но на этот раз это не желание убить меня. Это похоть.
— Продолжай смотреть на меня, — выдыхает он.
Я смотрю. Я смотрю в его глаза, когда опускаюсь, принимая его дюйм за слегка болезненным дюймом. Его челюсть сжимается, когда я проталкиваю его глубже. Когда он полностью внутри, мы оба замираем. А затем я целую его снова, мои бёдра начинают медленную, мучительную езду. Он держит себя в руках, я вижу и чувствую это. Но когда его язык скользит по моему, я теряю контроль. Я не могу сдержаться, поэтому я двигаюсь быстрее, потому что мне это тоже нужно.
Мне нужен он.
— Ты в порядке? — шепчу я, мой голос дрожит.
Другой звук вырывается из него, который на этот раз похож на мольбу. — Продолжай. Блядь. Двигаться.
Он встречает мой ритм, его собственные бёдра поднимаются, чтобы входить в меня. Его рот находит мой в обжигающем, открытом поцелуе.
— Я скучала по тебе, — выдыхаю я в его рот, мои движения становятся безумными. — Я так сильно, блядь, скучала по тебе, Джуд.
Его глаза впиваются в мои, вспышка поглощает его выражение.
Но я запрокидываю голову, ногти впиваются в его плечи через рубашку. Я не могу видеть этот взгляд. Взгляд, который говорит: «Я бросил тебя, и мне жаль».