Я не могу.
Стоны вырываются из меня, мой оргазм нарастает, закручивается с каждым движением его внутри меня.
— Глаза на меня, — напоминает он.
Я заставляю свой взгляд вернуться к его. И теперь его глаза дикие, полные любви и страха. Его губы приоткрываются, удерживая мой взгляд. И затем я разбиваюсь. Мой оргазм взрывается, проходя через всё моё тело, сжимаясь вокруг него.
— Блядь, детка. — Его челюсть сжимается с грубым стоном, всё его тело трясётся, когда его разрядка обрушивается на него. Мои бёдра замедляются, когда я чувствую его пульсацию внутри. Его глаза никогда не покидают моих, удерживая меня в этом моменте чистого, уязвимого подчинения, пока он наполняет меня. Долгое мгновение мы остаёмся так, задыхаясь, лбами вместе, деля один воздух.
— Эмма, — говорит он, задыхаясь.
— Да?
Он облизывает губы, его взгляд падает на мой рот, затем снова на мои глаза. — Сними наручники. Пожалуйста.
Я смотрю в его красивые глаза, наконец видя в них моего Джуда. Мальчика, в которого я влюбилась. Мужчину, который всё ещё владел моим сердцем в Сисайде. И мужчину, которым он стал теперь. Рок-звезду. Убийцу. Грёбаного монстра в темноте. Все они сталкиваются в этом невероятном и красивом человеке, которым он является сейчас.
Я слезаю с него, снова взглянув на камеру позади, надеясь, что наши друзья хотя бы отвернулись. Затем я тянусь к ключу, оставленному на кровати, наклоняюсь вперёд и отпираю его. И как только наручники звенят, открываясь, он набрасывается на меня.
Джуд поднимает меня, будто я ничего не вешу, вбивая меня в комод. — Мне нужно больше, — рычит он, дёргая мои бёдра к краю и резко входя обратно в меня.
Глава 24
ДЖУД ГРЕЙВЗ
В тот момент, когда я снова вхожу в неё, у меня глаза закатываются в грёбаный череп. Её бёдра прижаты к краю комода, мои руки на ней, держат её широко раскрытой для меня, и я вхожу в неё так сильно, что старое дерево стонет под её весом. Каждый толчок сотрясает её тело. Я не могу войти достаточно глубоко. Я не могу, блядь, подобраться достаточно близко.
Её рука тянется вверх, пальцы путаются в моих волосах. Она тянет мою голову вниз, прижимая мой рот к своему. — Джуд…
Моё имя на её губах, этот сбивчивый, сломанный звук… это пробуждает во мне что-то дикое. Мои толчки становятся грубее, из неё вырывается маленький вскрик. Я не просто трахаю её. Я переобусловливаю себя. Они запрограммировали мой мозг видеть её лицо и чувствовать агонию. Так что я перепрограммирую его. Я смотрю в её глаза, пока сырое, животное, всепоглощающее удовольствие проходит через меня.
Моя рука скользит вверх по её бедру, по животу и сжимается на её горле. — Он никогда не забирал тебя у меня, — рычу я.
Алексей пытался.
Он, блядь, провалился.
Её руки взлетают, обе хватаются за моё запястье, и в мгновение, от которого сердце замирает, я вижу вспышку воспоминания — её испуганные глаза, когда я душил её раньше, когда программирование вцепилось в меня так глубоко, что я не мог бороться. Никогда больше. Мои губы врезаются в её, мои руки двигаются, чтобы лечь на комод по обе стороны от её головы. Я не могу позволить ей бояться меня когда-либо снова.
Я медленно выхожу, затем снова вхожу глубоким, катящимся толчком, от которого она давится вздохом.
Я забираю всё обратно. Каждое воспоминание, которое он испортил. Каждое прикосновение, которое он отравил.
Я убью его, блядь, за это.
Эмма всхлипывает в мой рот, и это отправляет меня в грёбаный перегруз. Контроль ломается. Я — чистый инстинкт, чистая потребность. Я отстраняюсь достаточно, чтобы посмотреть на её лицо, и моё тело замирает.
Удар. Как электричество. Острая, тошнотворная боль за глазами.
Нет.
Я качаю головой раз. Мои бёдра сбиваются с ритма. Я сосредотачиваюсь на физическом, неоспоримом: тесное, горячее, идеальное ощущение её, обвивающей меня. То, как её внутренние мышцы сжимаются, когда я вхожу глубже.
Вырвись из этого.
Помни её, помни её, помни её…
— Джуд, — стонет она, её голова падает назад в чистом экстазе. И этот звук, эта мольба, возвращает меня в моё тело. Мои глаза снова впиваются в её, и затем она удивляет меня. Её руки поднимаются, обхватывая моё лицо, её большие пальцы гладят мои скулы через каждый удар моих бёдер о её тело. Её прикосновение такое нежное, что это больно. — Я люблю тебя.
Слова… они стирают последние остатки его стен, и я вхожу в неё сильнее, глубже. Она разбивается вокруг моего члена снова, её оргазм проходит через её красивое тело, её глаза зажмуриваются, когда всхлип удовольствия вырывается из неё. Я смотрю на её лицо.