Адела даже не шутит о том, что он почти не притронулся к её еде, потому что видит, что он немного отключается. Это от женщины, которая чуть не оторвала голову Майку за то, что на прошлой неделе он сказал, что её хлеб слишком хрустящий и разваливается. Теперь она просто смотрит на Джуда с беспокойством. Слова Рэйфа о том, что он — обуза из-за своих триггерных слов, определённо задели его, но это правда… к сожалению.
Когда я ставлю наши тарелки в посудомоечную машину, я поворачиваюсь к Хизер. — Джуд поднимется наверх на некоторое время. Но он всё ещё планирует спать в подвале.
Её брови сходятся. — Ты уверена, что это хорошая идея — быть с ним наедине?
Я закусываю губу, действительно обдумывая это. — Да. Я знаю, что он не причинит мне боль. Он всё ещё там, и я уверена, что он достаточно стабилен, чтобы быть со мной. — Я замолкаю. — Ну, без триггерных слов, во всяком случае.
Она притягивает меня в объятия, её объятия тёплые и пахнут порошком. — Если я понадоблюсь, наша комната рядом с твоей. Крикни или что-то. Я люблю тебя.
Я сжимаю её. — Я тоже люблю тебя, Хизер. — И когда мы разрываемся, я нахожу взгляд Джуда уже на нас.
— Тебе не обязательно оставаться здесь надолго, — говорю я, когда мы входим в спальню.
Он кивает, всё ещё замкнутый. У него под языком последняя доза субоксона за день, так что я не ожидаю, что он будет много говорить несколько минут, пока она растворяется.
Я подхожу к комоду, доставая свою мешковатую ночную футболку и шорты. Я поворачиваюсь к нему. — Хочешь, я принесу твои спортивные штаны?
Он качает головой, двигаясь к кровати.
— Хорошо. — Я раздеваюсь и надеваю пижаму, его глаза безмолвно следят за каждым моментом.
И к тому времени, как я ложусь рядом с ним, он смотрит на моё лицо.
— Как ты? — спрашиваю я, укрываясь одеялом.
Он колеблется, но наконец отводит взгляд. — Лучше, когда дело доходит до того, чтобы смотреть на тебя. Я не чувствую той… злости, которую чувствовал раньше.
Надежда вспыхивает в груди. — Это хорошо.
— Ага, — бормочет он. — Наверное.
Проходит несколько мгновений, и я задаюсь вопросом, не была ли ошибкой просьба подняться. — Хочешь просто лечь спать? Был долгий день.
Это, кажется, делает его более внимательным, его голова поворачивается ко мне, даже если он смотрит на мои руки на коленях. — Нет, всё в порядке. Я хочу быть с тобой. Я хочу… — он замолкает, облизывая губы. — Я хочу рассказать тебе всё, что случилось.
— Тебе не нужно, — мягко говорю я.
— Я знаю. — Он наконец снова смотрит мне в глаза. — Но я лгал тебе так долго. Я больше не хочу этого делать. Я не хочу ничего скрывать от тебя никогда. — Он сглатывает. — Даже если это больно.
В груди слегка сжимается. — Ну, есть что-то, чем ты хочешь поделиться со мной?
Он не отвечает сразу. Но его глаза смягчаются так, как это бывает, когда ты вот-вот заплачешь. — Если я честен с тобой, Эмма, я не знаю, как я переживу это.
У меня падает желудок. — Что ты имеешь в виду, Джуд? Мы вытащили тебя.
— Я знаю, — шепчет он. — Но я… я не знаю, смогу ли я двигаться дальше после того, что сделал. Я убивал людей, которые, вероятно, не заслуживали смерти. Меня использовали как бойцовую собаку так долго, что я чувствую себя… почти без направления сейчас. Я не знаю, как жить без того, чтобы мне говорили, как.
Я закусываю щёку изнутри, чтобы не заплакать.
— Я вижу жизнь, которую должен был иметь, — шепчет он. — С тобой. Я вижу её.
Моё сердце разрывается. — Что ты видишь, если позволяешь себе?
Он вздыхает, глядя прямо перед собой на стену. — Я вижу всё, что мы когда-то обсуждали, Эм. Я вижу нас, живущих в доме, как у моих родителей. Ну, ты знаешь, в таком, какой ты хотела.
Я улыбаюсь, чувствуя, как слеза катится по щеке.
— Я вижу группу снова вместе, играющую в местных барах и веселящуюся. — Его глаза наполняются непролитыми слезами. — Я также вижу тебя в твоей студии, счастливую, помогающую людям, потому что у тебя это хорошо получается. Ты хорошо видишь людей. — Он шмыгает носом. — И я вижу красивое обручальное кольцо на твоём пальце. Уникальное, которое рассказывает о нашем пути врозь и снова вместе.
Я проглатываю рыдание, когда слёзы продолжают падать беззвучно, капая на колени.
А затем он смотрит на меня. — И я вижу, как ты учишь нашего ребёнка выражать свои чувства через рисование. А я показываю им, как проживать свои мечты через игру.
Мне нужно взять паузу, чтобы убедиться, что мой голос сможет выйти ровным. — Всё это всё ещё возможно, знаешь.