Я почти засыпаю, когда чувствую, как его рука крепче сжимается вокруг меня. Его дыхание становится поверхностным у моей шеи, и когда он говорит снова, его голос едва слышен. — Я не знаю, как быть мужчиной, которого ты заслуживаешь.
Глава 28
ДЖУД ГРЕЙВЗ
Я выхожу из комнаты Эммы после того, как она засыпает, осторожно прикрывая за собой дверь. Я всё ещё чувствую её на своей коже, всё ещё чувствую её вкус и тепло её тела подо мной. На секунду я просто стою, позволяя тому, что только что произошло, осесть. Это было реально и красиво, и во время этого я понял, что должен действительно постараться ради неё. Я не могу позволить себе утонуть.
У нас осталось три дня. И мне нужно решить, что я собираюсь делать и как.
Мои шаги медленные и неуклюжие, как после чего-то интенсивного. Я прохожу мимо комнаты Майка и Хизер и замечаю, что дверь слегка приоткрыта. Я колеблюсь, затем толкаю её чуть шире, стараясь, чтобы она не скрипнула.
Они спят.
Хизер прижалась к нему, рука Майка обхватывает её, защищая даже во сне. Моя грудь смягчается. Я знаю Хизер дольше, чем Майка, достаточно долго, чтобы помнить версии её, которые не выглядели такими безопасными или счастливыми. Она всегда была более дикой из них двоих. Но с ним она мягче. И каким-то образом, через всё это, через меня, они нашли друг друга.
Тихая, почти недоверчивая улыбка трогает мои губы. По крайней мере, что-то хорошее вышло из всего этого.
Я прикрываю дверь обратно и продолжаю идти. Я не ожидаю, что кто-то будет бодрствовать, когда я достигну подножия лестницы. Но, конечно, они бодрствуют. Рэйф и Адела сидят за обеденным столом, свечение ноутбука освещает их лица. Они оба поднимают взгляд, когда видят меня.
Адела улыбается. — Как всё прошло?
— Хорошо, — говорю я, слово выходит легче, чем я ожидал. — Да… хорошо.
И это правда.
Рэйф кивает раз, прежде чем его внимание снова возвращается к экрану перед ним. Я искренне не могу отблагодарить их достаточно за всё, что они делают, чтобы помочь нам оставаться в безопасности. Я задерживаюсь там дольше, чем планировал, наполовину здесь, наполовину где-то ещё.
А затем мысль оседает, и меня поражает внезапное решение.
— Эй, — говорю я наконец, мой голос прорезает низкий гул комнаты, когда я останавливаюсь у двери в подвал.
Они снова поднимают взгляд.
— Рэйф, — добавляю я, удерживая его внимание, — ты можешь мне кое в чём помочь?
Он слегка выпрямляется в кресле. — Прямо сейчас?
Я медленно выдыхаю, проводя рукой по затылку, и мельком смотрю на дверь в подвал. — Сейчас было бы отлично.
Когда я открываю глаза, я понимаю, что моё тело, блядь, болит. Шея затекла. Я пытаюсь пошевелиться, но цепи гремят, когда я делаю это, и я резко открываю глаза. Бетон, тусклый свет и люминесцентные лампы.
Подвал Алексея.
Нет.
Моё сердце бьётся о рёбра так сильно, будто пытается вырваться из груди. Моя голова дёргается влево, вправо, ища его или Эрика, моё зрение пытается догнать панику, уже заливающую тело. Я дёргаю цепи, металл впивается в запястья.
Ничего.
Мои руки трясутся от усилия, силы ушли, будто их полностью высосали из меня.
Это нереально. Этого не может быть.
Дверь скрипит, открываясь, звук замораживает всё внутри меня. И когда я вижу, кто входит с ним, моя грудь, блядь, рушится.
Алексей, улыбающийся. Смеющийся, на самом деле. И—
Эмма в его хватке, его рука обхватывает её затылок, будто она не более чем животное, которое он затащил с улицы. Он толкает её вперёд, и она падает на пол, её колени врезаются в бетон, прежде чем он пинает её, отправляя её на бок.
Что-то во мне щёлкает.
Я бросаюсь. Цепи натягиваются, дёргая меня назад так сильно, что плечи кричат, но я не чувствую этого. Я не чувствую ничего, кроме потребности добраться до неё. Убрать его от неё.
Алексей просто смеётся, будто это какое-то шоу, и я именно там, где он хочет. — Посмотри на себя, — шепчет он, подходя ближе, его голос гладкий. — Всё ещё пытаешься. В тебе не осталось добра, знаешь.
Ещё одна пара шагов раздаётся за ним, и Влад выходит на свет, его чёрные волосы зализаны назад, глаза тёмные и голодные, когда они скользят по Эмме и мне. Ярость заливает мою систему так быстро, что прожигает внутренности, как лесной пожар через сухостой.
— Ты облажался, маленькая рок-звезда, — напевает Алексей, останавливаясь прямо передо мной. — Ты так сильно облажался, что не вернулся, когда у тебя был шанс.
Он лениво жестикулирует в сторону Эммы. Она поднимается, её дыхание неровное, глаза широкие и испуганные.