Он был не тем.
Всё, что осталось от его разорванной души, наконец было вырвано из его тела. Я видела это в его глазах. За ними ничего не было. Ни узнавания. Ни тепла. Ни… Джуда.
Я тяжело сглатываю, желудок переворачивается. Я не могла спать рядом с ним после этого. Я попыталась в первую ночь. Я говорила себе, что я преувеличиваю, что он просто истощён и накачан наркотиками. Но то, как он смотрел на меня в темноте, с расширенными зрачками, как у хищника…
Я качаю головой, отталкивая воспоминание. Это почти выглядело так, будто он хочет убить меня. Поэтому я перебралась на диван в гостевом доме на следующую ночь. Я ненавижу себя за то, что оставила его одного и испугалась, когда он, вероятно, нуждался во мне больше всего. Но он был ужасен. Его глаза были как в фильмах ужасов, где очевидно, что кто-то одержим. И он почти силой набросился на меня, прежде чем очнулся в последний момент в тот раз.
Что я узнала о Джуде — его моральный хребет всё ещё силён. Он держался так долго, и я надеюсь, что он всё ещё где-то там. Он должен быть.
Я отталкиваюсь от дивана, чтобы перестать думать, мои ноги медленно подчиняются, когда я двигаюсь к раздвижной двери. Моя рука колеблется на ручке полсекунды, прежде чем я дёргаю её. Холодный воздух сразу же устремляется в ноздри, когда я выхожу на улицу. И первое, что я слышу, — не река, как раньше. Это Майк.
И он плачет.
Звук останавливает меня там, где я стою, мои руки инстинктивно обхватывают себя. Холод проникает сквозь одежду, но я почти не чувствую его. Моё внимание приковано к нему. Он у деревьев, опирается на одно из них. Звук его рыданий заставляет мою грудь болеть.
Я смотрю на него некоторое время, моё сердце разбивается за всё, что я сделала, что привело нас в это дерьмо. Я привязалась к Джуду на все эти годы, потому что сначала это была моя работа. Но Майк тоже всегда был хорошим человеком.
Он поворачивается и видит меня, сразу становясь жёстким. Я вижу, что он пытается собрать себя заново. То, что я делала много раз в последние несколько месяцев. Чёрт, лет.
Он направляется ко мне, и каждый шаг ближе заставляет меня чувствовать себя ещё более неловко. Но как только он останавливается передо мной, он качает головой раз, прежде чем я успеваю что-то сказать. Он не хочет говорить, но мне нужно. Слова уже здесь, ползут по задней стенке горла, отчаянно желая вырваться. Мне нужно рассказать ему, что случилось, что я видела, и что я боюсь, что то, что они сделали с Джудом, не просто сломало его.
Это стёрло его.
Но он уже проходит мимо меня, не взглянув. Я поворачиваю голову, наблюдая, как он исчезает в доме, дверь закрывается за ним. Долгое мгновение я просто стою одна на холоде. Снег падает вокруг, тихий и мирный, оседая на волосах и одежде.
Мы пережили так много, чтобы попасть сюда, и я знаю, что нам предстоит пройти ещё многое. У Алексея всё ещё есть всё на Джуда. Но, возможно, я могу помочь им. Возможно, я наконец смогу исправить все ошибки, которые совершила с тех пор, как попала в ловушку Нолана в пятнадцать лет.
Отстойно знать, что мы прошли через ад вместе... и что один из нас определённо вернулся не тем. И я не могу избавиться от чувства, что это не закончится тем, что все мы уйдём.
Я не знаю, как долго я стою там, прежде чем холод наконец начинает неметь пальцы. Я медленно выдыхаю и поворачиваюсь обратно к дому. Крыльцо тихо скрипит под моим весом, когда я поднимаюсь, моя рука скользит по перилам, удерживая меня, прежде чем я тянусь к ручке и открываю дверь.
Тепло снова окутывает меня, когда я закрываю и запираю дверь. На секунду я просто стою, глядя в тёмную гостиную. Странно быть где-то, кроме того грёбаного гостевого дома. Мой взгляд скользит к дивану, где мои подушка и одеяло ждут моего возвращения. Но я ещё не иду к нему. Вместо этого я прохожу мимо кухни, стола и камина. Мои мышцы внезапно напрягаются, когда образ врезается в меня.
Эта грёбаная металлическая дверь.
Мои шаги замедляются, прежде чем я успеваю напомнить себе, что я не там. Я даже не осознаю, куда направляюсь, пока не оказываюсь на полпути по коридору, моё тело движется по инстинкту больше, чем по мысли. Но прежде, чем я могу открыть дверь и спуститься в подвал, я замираю. Ужас ползёт по груди, вспоминая те разы, когда я слышала его крики от боли.
Под конец это уже не звучало как Джуд.
Чувствуется, будто что-то всё ещё происходит по ту сторону двери. Древесина мерцает, превращаясь в металл, а затем обратно. Я качаю головой.
Успокойся, Адриана. Ты здесь в безопасности.
Мои пальцы сжимаются по бокам, когда воспоминания вспыхивают за глазами. Было время, когда его голос звучал иначе. Легче. Как после того шоу в Финиксе, весь в улыбках, смехе и возбуждённой энергии. Он был так счастлив, что обнял меня, поцеловал и радовался вместе с группой. Он был более живым, чем большую часть времени, когда я его видела. Конечно, это было до того, как он начал колоться.