— Я кое-что об этом слышал, — сказал Робер.
Уилл кивнул.
— Как и в других романах о Граале, здесь тоже изобиловали необычные, даже богохульные образы, но на страницах «Книги Грааля» также излагались цели и кредо братства. Как нам известно, они весьма нетрадиционные. После смерти Армана в тюрьме у мамлюков «Книга Грааля» потеряла значение, но продолжала таить в себе опасность. Конечно, Эврар использовал только аллегории, обозначил символ братства. Он и не предполагал, что кто-то будет пить чью-то кровь. Опасность «Книги Грааля», помимо ее еретического содержания, состояла также и в том, что она свидетельствовала о нашем существовании. Вот почему ее похитили госпитальеры, надеясь разоблачить и разрушить Темпл. По той же причине завладеть ею пожелал и Эдуард. Он рассчитывал угрожать нам разоблачением и вымогать деньги. Эврар не переставал жалеть, что не уничтожил ее после смерти Армана.
— Но кто еще мог знать о ней? Ведь Эврар сжег «Книгу Грааля», когда ты ее возвратил. Он умер несколько десятилетий назад, и после твоего ухода в братстве почти никого не осталось.
— Кроме одного, — ответил Уилл.
Робер резко повернулся.
— Мы оба с тобой знаем Гуго с детства.
— Перед падением Акры я послал ему писания Эврара. Он мог все узнать оттуда.
— Неужели ты можешь поверить, будто он способен убить невинного человека, а другого бросить в тюрьму? — Не дождавшись ответа, Робер тяжело вздохнул. — Ты не видел Мерлан, Уилл. Гуго на такое злодейство не способен.
Замок Карлайл 11 марта 1307 года от Р.Х.
Паж ввел Гуго де Пейро в темные королевские покои. Расписанные ставни на окнах были закрыты, и инспектору потребовалось время, чтобы разглядеть Эдуарда, лежащего в огромной постели, освещенной лишь бушевавшим в камине пламенем. Король кивнул, паж попятился к двери и тихо закрыл ее за собой.
— Приветствую вас, милорд, — произнес Гуго с поклоном. Его потрясло, каким старым стал король. Старым и болезненным. За годы, прошедшие с их последней встречи, седые волосы Эдуарда сильно поредели, лицо осунулось, глаза запали еще глубже. Он выглядел много старше своих шестидесяти семи.
— Подойдите ближе, — потребовал Эдуард.
Голос звучал слабо, но по-прежнему повелительно, и Гуго поспешил приблизиться.
— Я огорчен застать вас хворающим, милорд.
— Всего лишь лихорадка, инспектор Пейро, — коротко бросил Эдуард. — Наконец-то я дождался, когда вы сподобитесь меня посетить.
Гуго замялся. Он начал потеть — от камина шел ужасный жар.
— Очень жаль, милорд, но моя поездка по владениям Темпла в Британии заняла много времени. И я рад нашей встрече, милорд, поскольку давно имел желание с вами поговорить.
Эдуард пристально посмотрел на него из-под сморщенных век.
— О чем же?
— Последние годы были тяжелыми для нас обоих, милорд. Вы сражались с мятежниками в Шотландии, я пытался найти для Темпла новые базы. Когда мы договаривались помогать друг другу в наших делах, я не думал, что пройдут годы, а проблемы останутся. Однако осмелюсь напомнить вашему величеству: свою часть соглашения я выполнил. Тамплиеры сражались в вашем войске в двух битвах, где мы потеряли наших лучших рыцарей. — Гуго напрягся. — Несмотря на мои настоятельные просьбы вернуться к насущным нуждам ордена, великий магистр Моле продолжает пребывать на Кипре и намерен там оставаться, пока не завершит свой Крестовый поход. Недавно я получил весть — папа Климент одобрил намерение госпитальеров устроить постоянную базу на острове Родос. Их великий магистр поклялся начать войну с сарацинами, как только получит остров в свое владение.
— Не вижу, какое отношение это имеет ко мне, — произнес Эдуард бесстрастным голосом.
Гуго скрипнул зубами.
— Я надеялся, милорд, вы выделите на своих землях базу для Темпла. Как предусмотрено нашим соглашением.
— Что за чушь! Я лежу тут больной, моя казна пуста, мои подданные проливают кровь в сражениях, а вы имеете наглость обращаться ко мне с такими просьбами. — Эдуард сел в постели, вперив в него свои блеклые глаза. — Вы забываетесь, де Пейро.
— Но мы заключили соглашение, милорд, — промямлил Гуго.
— Вот еще. — Эдуард откинулся на подушки и закашлялся. — Соглашение я заключил с вами до того, как мое королевство разорил сукин сын Уоллес со своими ублюдками. А теперь, когда против меня выступил Роберт Брюс, я не имею ни намерений, ни времени вам помогать. — Он прищурился, вглядываясь в огонь. — Я поставлю шотландцев на колени во что бы то ни стало. За долгие годы войны я успел потерять жену и большинство детей. Остался лишь один сын, слабый и телом, и умом. Кто после моей смерти возьмет в руки молот, выкованный мной? Мне некому его передать. Я все должен закончить сам. Иначе восемнадцать лет моего правления были потрачены напрасно.