Слуга поспешил сообщить королю о прибытии гостей, оставив их ждать в большом зале приемов с величественными мраморными колоннами и шелковыми драпировками. Проходившие по залу пажи и придворные с хмурым любопытством оглядывали Уоллеса и его свиту. Когда Уилл достиг возраста Дэвида, этого зала здесь еще не существовало. Да-да, напомнил он себе с неприятным чувством, именно столько лет сейчас исполнилось его дочери.
Спустя десять минут дверь, за которой исчез слуга, отворилась, и появился худой вельможа с болезненным цветом лица. Он внимательно оглядел прибывших и коротким поклоном произнес:
— Сэр Уильям Уоллес, его величество король приглашает вас пожаловать в его личные покои.
Роуз стояла на коленях у двери, приникнув глазами к замочной скважине. Филипп вошел в покои, расстегнул рубашку. Она поморщилась при виде паутины шрамов на его спине. Однажды Жанна при ней сказала одной из камеристок, что боится прикасаться к его спине. Король начал надевать шелковый наряд, и Роуз представила, как она нежно проводит по его шрамам кончиками пальцев.
— Филипп Красивый, — выдохнула Роуз.
Так прозвали его подданные. Откуда это пошло, неизвестно. Говорят, прозвище придумал кто-то из придворных, и оно быстро прижилось. Теперь же его имя произносят, всегда прибавляя «Красивый», не только во Франции, но и во всем христианском мире. На разных языках прозвище французского короля имеет разные оттенки. На английском оно звучит грубовато, на итальянском, языке детства Роуз, вычурно и изящно. А вот на французском — тонко и нежно. Как мягкий шепот: Philippe le Bel.
Услышав шаги в коридоре, Роуз застыла, готовая вскочить на ноги, если дверная ручка повернется. Но постучали в дверь королевских покоев, и она снова прильнула к замочной скважине.
Филипп водрузил на свои светло-каштановые волосы венец, постоял, задумчиво глядя на дверь, затем неторопливо произнес:
— Войдите.
Первым в королевские покои ступил Гийом де Ногаре. Роуз неприязненно прищурилась. Она терпеть не могла гнусного аскета. Зато следующий за ним гигант ее поразил. Рядом с ним даже Филипп казался плюгавым. На гиганте была туника из крашеной шерсти, на поясе — огромных размеров меч. Значит, молва не врет: легендарный Уильям Уоллес действительно настоящий витязь из сказки. Во дворце уже несколько недель говорили о скором прибытии таинственного великана с дикого севера. Он поклонился Филиппу, а затем с непринужденной улыбкой протянул королю руку, как старому другу.
Филипп глянул на ладонь размером с большую тарелку и вежливо кашлянул.
— Сэр Уильям, давайте выпьем за ваше благополучное прибытие, — произнес Ногаре и кивнул стоящему у двери слуге.
Гигант опустил руку.
— Давайте.
Неловкость постепенно рассеялась. Слуга наполнил кубки вином.
— Присядьте. — Филипп показал на два табурета рядом с кроватью. — Вы, должно быть, устали с дороги.
Уоллес принял у слуги кубок и сел. Роуз затаила дыхание, боясь, что табурет не выдержит. Но, слава Богу, все обошлось. Рядом сел Филипп, но, к неудовольствию Роуз, его загородили трое из свиты Уоллеса, одинаково одетые — шерстяные плащи, туники. Она видела только их спины.
Как водится, вначале заговорили о пустяках, но Уоллес быстро перешел к делу.
— Милорд, я слышал, вы заключили с Англией договор, проговорил он, осушив кубок. — Это правда?
Один из людей Уоллеса подвинулся, и Роуз заметила, как Филипп переглянулся с Ногаре.
— Вести до ваших границ доходят быстрее, чем я думал. — Король помолчал. — Это правда, но могу вас заверить: мир с кузеном у меня временный. Пока я не улажу дела в Гасконии и Фландрии.
Весь последний год Роуз слышала много разговоров о Фландрии. За ужином в Большом зале, на выходе из Сент-Шапель и кое-что через эту самую замочную скважину. Она знала о плане захвата Фландрии, предложенном Пьером Флоте. Ногаре возражал против прекращения военных действий в Гасконии после всех усилий, какие там были приложены, но в конце концов доводы первого министра победили. Королевские войска в Гиене остались, но войну прекратили.
— Тогда мы сможем обсудить проблемы моей страны более подробно, милорд, — произнес Уоллес с облегчением.
— Вы можете гостить в моем дворце сколько пожелаете, — отозвался король. — Мы всегда рады видеть здесь наших шотландских друзей.
— Благодарю вас, милорд, но воспользоваться вашим милостивым гостеприимством я смогу лишь на одну ночь. Завтра я намерен отправиться в Рим на встречу с его святейшеством папой. Постараюсь возвратиться поскорее, а пока, если вам будет угодно, переговоры начнет мой советник и друг. — Уоллес показал на шотландца, стоявшего к Роуз спиной.